Административная преюдиция статьи

Новая редакция Ст. 90 УПК РФ

Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, постановленного судом в соответствии со статьей 226.9, 316 или 317.7 настоящего Кодекса, либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

Комментарий к Статье 90 УПК РФ

Комментарий удалён по просьбе автора.

Другой комментарий к Ст. 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

1. Правила, составляющие содержание института преюдиции, являются логическим следствием презумпции истинности вступившего в законную силу приговора. В силу этой презумпции все установленные приговором факты считаются соответствующими действительности. Преюдиция исключает возможность существования в одно и то же время процессуальных решений с противоречивыми выводами относительно одних и тех же фактических обстоятельств.

2. В силу преюдиции в процессе производства по делу не возникает необходимости в доказывании обстоятельств, признанных установленными вступившим в законную силу приговором суда.

3. Правила, касающиеся преюдиции, не могут ограничивать действие принципа оценки доказательств по внутреннему убеждению. Поэтому в тех случаях, когда в процессе производства по делу будут получены доказательства, ставящие под сомнение истинность ранее вынесенного и вступившего в законную силу приговора, то решение должно быть принято по внутреннему убеждению судей с последующим пересмотром в порядке надзора двух противоречащих друг другу процессуальных актов.

4. Правило преюдиции не только не связывает свободу внутреннего судейского убеждения, но и имеет еще одно важное ограничение: обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором суда, не могут служить доказательством виновности лиц, которые не обладали правом на защиту при разбирательстве дела, по которому был вынесен данный приговор.

5. Положения ст. 90, в силу которых действие преюдиции прекращается, если у суда возникают сомнения в истинности обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором, следует толковать расширительно. Поскольку принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению действует и в отношении прокурора, следователя, дознавателя, то и эти субъекты процесса доказывания не могут игнорировать возникшие у них сомнения.

Однако наличие вступившего в законную силу приговора является обстоятельством, исключающим производство по тому же обвинению (п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Поэтому следователь, дознаватель доводят до сведения прокурора данные, полученные в ходе предварительного расследования, противоречащие выводам, содержащимся в ранее вынесенном и вступившем в законную силу приговоре суда. Прокурор, признав сомнения обоснованными, вправе возбудить производство ввиду новых обстоятельств, предусмотренных п. 3 ч. 4 ст. 413 УПК РФ. Прокурор может и независимо от мнения следователя, дознавателя, принять решение о возбуждении производства в порядке ст. 415 УПК РФ (см. комментарий), чтобы добиться отмены приговора, вступившего в законную силу.

6. УПК РФ в отличие от УПК РФ РСФСР не придает преюдициальное значение вступившим в законную силу решениям по гражданским делам.

Сегодня Уголовный кодекс РФ, в отличие от аналогичных законов большинства европейских стран, пока не содержит понятия уголовного проступка, то есть деяния, находящегося «на грани» между уголовным преступлением и административным правонарушением.

В то же время, уделяя должное внимание тем противоправным деяниям, степень общественной опасности которых при их неоднократном совершении значительно повышается, российский уголовный закон активно использует институт административной преюдиции.

Суть его в том, что, будучи ранее привлеченным к административной ответственности за однократное правонарушение, при его повторном совершении лицо подвергается уже уголовной ответственности.

Так, например, совершивший однажды мелкое хищение (от 1000 до 2500 рублей) злоумышленник подвергается административному наказанию по ч.2 ст.7.27 КоАП РФ. В случае же, если в течение года после вынесения постановления об административном наказании он вновь похитит имущество на указанную сумму, ему придется понести уже уголовную ответственность по ст.158.1 УК РФ.

Такая конструкция применена на сегодняшний день в рамках нескольких уголовных составов, в частности, при повторном нанесении побоев (ст.116.1 УК РФ), неоднократной розничной продаже алкоголя несовершеннолетним (ст.151.1 УК РФ), длительной неуплате алиментов (ст.157 УК РФ), нарушении правил дорожного движения лицом, ранее подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние (ст.264.1 УК РФ) и др.

Примечательно, что до вступления в силу Федерального закона от 27.12.2018 года № 509-ФЗ «О внесении изменений в статьи 31 и 35 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» указанная категория дел рассматривалась мировыми судьями, однако, начиная с 8 января 2019 года, она находится в юрисдикции районных (городских) судов.

Важность самого по себе института преюдиции для уголовного права сложно переоценить. Во-первых, его существование позволяет повторно не исследовать обстоятельства дела, касающиеся уже установленных ранее вынесенным приговором суда фактов. Во-вторых, способствует соблюдению принципа процессуальной экономии. В-третьих, повышает авторитет судебной власти и обеспечивает определенный уровень доверия между судьями, поскольку по сути своей не является способом проверки законности и обоснованности выносимых судебных решений.

Юрист Вологда

ВЕСТНИК Новикова Е. В. Л ^ ЕГ

УНИВЕРСИТЕТА Административная преюдиция: дискуссия продолжается ‘ ^J^J

имени O.E. Кутафина (МГЮА)

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ: ДИСКУССИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Аннотация. Законодательное закрепление института административной преюдиции отличается непоследовательностью. Это создает трудности в определении его границ, в понимании и применении соответствующих норм. Сама по себе административная преюдиция заслуживает критического отношения. Она нарушает принцип non bis in idem; смещает основание уголовной ответственности в сторону личности правонарушителя; размывает границы между преступлением и административным правонарушением. Ее существование фактически выделяет среди административных правонарушений особую группу деликтов, занимающих по своей общественной опасности промежуточное положение между административными правонарушениями и преступлениями. Такой результат излишне усложняет систему публичных правонарушений.

Ключевые слова: административная преюдиция, неоднократность, non bis in idem, опасность личности, преступление, административное правонарушение.

DOI: 10.17803/2311-5998.2018.52.12.105-112

Елена Викторовна НОВИКОВА,

кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) loshenkova29@rambler.ru 125993, Россия, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9

© Е. В. Новикова, 2018

дминистративная преюдиция относится к числу наиболее дискутируемых

проблем в уголовном праве. Вернувшись в 2009 г. в Уголовный кодекс РФ

(УК РФ), она получает все большее распространение. Вместе с тем не уменьшается количество противников данного института.

Критические замечания касаются и технического исполнения норм с административной преюдицией, и самого факта ее существования. Так, однозначно не определен круг уголовно-правовых норм, закрепляющих административную преюдицию. Без сомнения, к нему относятся положения, где законодатель прямо указывает на привлечение субъекта к административной ответственности или возложение на него административного наказания как на условие привлечения к уголовной ответственности.

Споры возникают вокруг составов преступлений, предусмотренных ст. 154 и 180 УК РФ. И незаконное усыновление (удочерение), и незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг) признаются преступлениями, если, в частности, совершены неоднократно.

В ряде составов с административной преюдицией также использован термин «неоднократность» (ст. 151.1, 157, 171.4, 212.1, 215.4, 314.1 УК РФ), однако его значение расшифровывается с указанием в том или ином варианте на привлечение в прошлом к административной ответственности. В статьях 154 и 180 УК РФ подобных пояснений нет, но ряд авторов видит в них косвенное указание на административную преюдицию1.

Нам ближе противоположная позиция2. Она соответствует буквальному толкованию рассматриваемых законоположений, которые не требуют привлечения лица к административной ответственности за первый эпизод. Отметим также, что признак «неоднократности» существовал в ст. 154 и 180 УК РФ изначально, т.е. задолго до появления в УК РФ 1996 г. норм с административной преюдицией.

Аналогичная дискуссия ведется вокруг ст. 151 УК РФ в части, предусматривающей ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в систематическое употребление алкогольной и спиртосодержащей продукции, одурманивающих веществ3.

А. Г. Безверхов видит административную преюдициальность и в некоторых статьях Общей части УК РФ — ч. 3 ст. 74 и ч. 7 ст. 79, где привлечение к административной ответственности за нарушение общественного порядка может выступать основанием для ухудшения положения условно осужденного или условно-досрочно освобожденного4.

1 См.: Безверхов А. Г. Возвращение «административной преюдиции» в законодательство России // Российская юстиция. 2012. № 1 ; Сидернко Э. Л. Административная преюдиция в российском уголовном праве: проблемы квалификации // Мировой судья. 2016. № 3.

2 См.: Головизнина И. А. Проблема двусмысленности термина «неоднократность», содержащегося в ст. 180 УК РФ, и пути ее преодоления // Российский следователь. 2006. № 11 ; Земцова А. А. Перспективы либерализации уголовного закона… посредством административной преюдиции // Эж-Юрист. 2016. № 10.

3 См.: Безверхов А. Г. Указ. соч. ; Земцова А. А. Указ. соч..

4 См.: Безверхов А. Г. Указ. соч.

ВЕСТНИК Новикова Е. В. Л ^ ^

УНИВЕРСИТЕТА Административная преюдиция: дискуссия продолжается ‘ ^^ *

имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

По нашему мнению, административная преюдиция предполагает переход от административной к уголовной ответственности за одно и то же деяние. В части 3 ст. 74 и ч. 7 ст. 79 УК РФ подобное не находит отражения.

Помимо «неоднократности», создает путаницу употребление в разных смыслах слова «мелкое». Так, мелкое хулиганство является административным правонарушением; мелкое взяточничество — преступлением; а мелкое хищение может быть и административным правонарушением, и преступлением, состав которого включает административную преюдицию.

Наряду с такой ненужной «универсальностью», в уголовном законе немало положений, нуждающихся в унификации, но пока ее не получивших.

В. Е. Дворцов обращает внимание на то, что в одних случаях (ст. 116.1, 158.1, 215.3, 264.1 УК РФ) административная преюдиция выражена в характеристике субъекта преступления как лица, подвергнутого административному наказанию; в других (ст. 212.1, 284.1, 314.1 УК РФ) — как лица, привлекавшегося к административной ответственности5.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Применительно к первому варианту законодатель то подчеркивает, что лицо совершает второе деяние (преступное) в период, когда считается подвергнутым административному наказанию (ст. 151.1, 157, 171.4, 215.4 УК РФ), то указывает лишь на сам факт применения административного наказания за аналогичное деяние в биографии субъекта (ст. 116.1, 158.1, 215.3, 264.1 УК РФ).

Иногда — когда речь идет и об административном наказании, и об административной ответственности — административная преюдиция определяется уже упоминавшимся термином «неоднократность».

По-разному определяется срок, в течение которого должно быть совершено повторное правонарушение: в большинстве случаев это время, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию (согласно ст. 4.6 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП РФ) — период со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления); ст. 284.1 и 314.1 УК РФ указывают на один год; для посягательства, предусмотренного ст. 212.1 УК РФ, установлен срок 180 дней.

Разумно предложение унифицировать этот параметр на основе ст. 4.6 КоАП РФ6.

Нет единообразия в вопросе о необходимом количестве административных правонарушений. Наиболее распространена однократная преюдиция. Составы

гп

Т □

преступлений, закрепленные в ст. 284.1 и 314.1 УК РФ, предусматривают совершение двух правонарушений; ст. 212.1 УК РФ устанавливает, что лицо должно Л быть привлечено к административной ответственности более двух раз.

и И

а

__У

5 См.: Дворцов В. Е. Об административной преюдиции применительно к норме об уголовной ответственности за совершение преступления против порядка осуществления □ кадастровой деятельности // Российская юстиция. 2017. № 11. С. 61—64. Н

) УНИВЕРСИТЕТА

L-—имени О. Е. Кугафи на (МПОА)

Не только особенности технико-юридического закрепления административной преюдиции, но и само существование этого явления в уголовном законе имеет противников.

Одним из главных аргументов, ставших основанием для отказа от административной преюдиции при принятии действующего УК РФ7, было то, что названное правовое явление нарушает принцип non bis in idem. Конституционный Суд РФ в постановлении от 10.02.2017 г. № 2-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 212.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина И. И. Дадина» отверг этот тезис. В пункте 4.2 он указал, что обсуждаемая норма с административной преюдицией (ст. 212.1 УК РФ) «предусматривает ответственность лишь за такое противоправное деяние, которое не послужило основанием административной ответственности совершившего его лица»8.

Действительно, «финальное» правонарушение учитывается один раз — при привлечении к уголовной ответственности.

Требование не налагать ответственность дважды за одно и то же нарушается в отношении первого (или первых — при многократной преюдиции) правонарушения, о котором Конституционный Суд РФ умолчал. Этот первый эпизод сначала становится основанием для привлечения к административной ответственности, а затем условием привлечения к уголовной ответственности за аналогичное деяние9.

Другое возражение против административной преюдиции состоит в том, что названное явление «изменяет основание уголовной ответственности: им становится не деяние… а личность нарушителя» (Г. Резник)10.

Сторонники рассматриваемого института преодолевают этот довод по-разному. Одни указывают, что не только общественная опасность личности как таковая, но и объективная сторона — неоднократное выражение общественной опасности личности в общественно опасных деяниях — предопределяет наступление уголовной ответственности11.

Другие признают, что при административной преюдиции единственным основанием изменения административной ответственности на уголовную является личность субъекта, но считают это допустимым. Утверждается, что не только

7 См.: Ямашева Е. В. К вопросу о восстановлении института административной преюдиции в уголовном законе России // Журнал российского права. 2009. № 10.

9 См.: Коробеев А. И., Ширшов А. А. Уголовный проступок сквозб призму института административной преюдиции: благо или зло? // Уголовное право. 2017. № 4 ; Шемякин Д. В. Проблемные вопросы использования административной преюдиции в уголовном праве // Российский следователь. 2015. № 15.

11 См.: Харлова М. И. Указ. соч. ; Безверхов А. Г. Указ. соч.

ВЕСТНИК Новикова Е. В. Л ^ ^^

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

УНИВЕРСИТЕТА Административная преюдиция: дискуссия продолжается ‘ ^^^^

имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

вред, но и повышенная опасность личности может обуславливать наличие общественной опасности12.

Конституционный Суд РФ отмечает, что повторное (или многократное) правонарушение остается по своей нормативной первооснове административным, но сам факт его существования указывает на недостаточность административно-правовых средств для противодействия таким деяниям и может рассматриваться как причина криминализации подобных действий (бездействия)13.

Представляется, что на какой бы позиции ни стоял законодатель, при конструировании норм с административной преюдицией он допустил непоследовательность. Предположим, лицо совершает мелкое хищение на сумму 2 тыс. руб. и подвергается административному наказанию по ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ. Затем в течение срока «административной наказанности» совершает аналогичное хищение, привлекается к уголовной ответственности по ст. 158.1 УК РФ и осуждается на один год лишения свободы. За день до окончания срока уголовного наказания осужденный вновь совершает мелкое хищение на сумму 2 тыс. руб. Общественная опасность личности возрастает от эпизода к эпизоду, однако третье хищение будет влечь меньшую ответственность, чем второе, так как является административным правонарушением (ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ).

Вопрос о криминообразующем значении личности нарушителя вырастает из более общего вопроса о соотношении уголовного и административно-деликтно-го права.

По замечанию Г. А. Есакова, если право административных правонарушений признать «»малым» уголовным правом», то административная преюдиция может существовать; если сохранять между отраслями «непреодолимую стену» — то нет14.

Так, Конституционный Суд РФ утверждает, что административная и уголовная ответственность «имеют схожие задачи, базируются на рядоположенных принципах, преследуют общую цель защиты прав и свобод человека и гражданина, обеспечения законности и правопорядка и, по сути, во многом дополняют друг друга»15.

По мнению Л. Головко, уголовное право и право административных правонарушений имеют «общего предка» («историческое уголовное право») и по сей день обладают концептуальным единством (возложение государством публично-правовых санкций за неправомерное поведение). Подобный подход позволяет считать административную преюдицию вариантом рецидива16.

гп

Е □

12 См.: Иванчин А. В. О пользе разумного использования административной преюдиции

в уголовном праве (в связи с постановлением Конституционного Суда РФ от 10 февраля Г

2017 г. № 2-П) // Уголовное право. 2017. № 4. Я

15 Постановление Конституционного Суда РФ от 10.02.2017. № 2-П. П. 4. □

16 См.: Головко Л., Коробеев А., Лопашенко Н., Пашин С., Резник Г., Богуш Г., Есаков Г. □ Указ. соч. ; Безверхое А. Г. Указ. соч. ПРАВА

) УНИВЕРСИТЕТА

L-—имени О. Е. Кугафи на (МПОА)

Думается, что уголовное право и право административных правонарушений, хотя и близки друг другу, но являются самостоятельными отраслями, обладают значительной спецификой. Невозможно устранить границу между ними и признать возможность упомянутого «межотраслевого»17 рецидива.

Преступление и административное правонарушение качественно различаются. Об этом легко судить по разнице между мерами уголовной и административной ответственности.

Содержательно указанные меры могут пересекаться. Например, штраф, обязательные работы, лишение специального права порой в одинаковых размерах (на одинаковые сроки) назначаются и за преступления, и за административные правонарушения. Однако о принципиальном различии между данными наказаниями свидетельствует то, как сильно отличается процедура привлечения к административной ответственности от процесса привлечения к уголовной ответственности.

Пишут, что процедура производства по делу не может определять материальную сущность ответственности18. Между тем особенности процедуры зависят не от произвола законодателя. Чем более она сложна, тем больше требует материальных и организационных затрат. Идти на такие траты можно только по «крайней необходимости». Платить такую цену можно только за обеспечение наиболее значимых благ, прав и свобод.

Уровень гарантий прав и свобод нарушителя и потерпевшего в административном процессе существенно ниже по сравнению с уголовным процессом.

Как отмечают Е. К. Антонович и А. Л. Осипов, административная процедура не предусматривает участие в судебном разбирательстве стороны обвинения. Это приводит к тому, что часть обвинительных функций, связанных с представлением обвинения и собиранием дополнительных доказательств, возлагается на суд. В КоАП РФ не зафиксировано право привлекаемого к административной ответственности пользоваться услугами защитника бесплатно в случае, когда с учетом его имущественного положения этого требуют интересы правосудия. Сказанное заставляет презюмировать несправедливость большинства судебных процессов о привлечении виновных к административной ответственности. В рамках привлечения к уголовной ответственности за преступление с административной преюдицией судебное решение по делу об административном правонарушении рассматривается в качестве такого же доказательства, как все остальные19.

Конституционный Суд РФ в п. 5.4 постановления от 10.02.2017 г. № 2-П отметил: «Преюдициальность судебных актов о привлечении к административной ответственности за совершение административных правонарушений… не может обладать неопровержимым характером, что предполагает необходимость проверки судом — на основе принципов состязательности и равноправия сторон. доказанности всех обстоятельств совершения уголовно наказуемого деяния в рамках уголовного судопроизводства».

Таким образом, процедура административного судопроизводства дает лицу, совершившему административное правонарушение, сравнительно мало гаран-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

17 Безверхов А. Г. Указ. соч.

18 См.: Харлова М. И. Указ. соч.

19 См.: Антонович Е. К., Осипов А. Л. Указ. соч.

ВЕСТНИК Новикова Е. В. Л Л Л

УНИВЕРСИТЕТА Административная преюдиция: дискуссия продолжается III

имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

тий его прав и свобод. Можно предположить, что эти права и свободы либо предполагаемая степень их ущемления не так значительны в глазах законодателя.

«Незначительные» наказания должны соответствовать «незначительным» правонарушениям. Последнее невозможно сказать об уголовной ответственности. Процедура привлечения к ней сложна, так как призвана обеспечить от необоснованного вмешательства наиболее ценные права и свободы, включая право на жизнь. Подобными правами и свободами человек расплачивается за самые серьезные правонарушения.

Противники административной преюдиции отмечают, что ее присутствие в УК РФ размывает границы между преступлением и административным правонарушением, что признается вредным20.

Однако Конституционный Суд РФ считает, что общественная опасность деяния может быть обусловлена кумулятивным эффектом противоправного посягательства на охраняемые общественные отношения21. Иными словами, обсуждается, могут ли «сто мышей образовать одну овцу»22?

Представляется, что постановка вопроса некорректна. Здесь несколько административных правонарушений сравниваются по степени общественной опасности с одним преступлением. Между тем преступления также могут повторяться. Правильным было бы сопоставлять административное правонарушение и преступление, учитывая, что и то, и другое совершаются не единожды.

Общественная опасность любого правонарушения определяется тем, какой эффект может произвести на общество многократное воспроизведение запрещаемой модели поведения.

Результаты тиражирования административных правонарушений и тиражирования преступлений, думается, будут разными. Представим, например, что в обществе не считается зазорным «позаимствовать» у другого имущество на 1—2 тыс. руб. При этом более ценные предметы неприкосновенны. Отношения собственности в этом случае не будут существенно страдать и точно не разрушатся.

В ситуации, когда имущество любой ценности может быть изъято и обращено в пользу виновного или других лиц, отношения собственности оказываются под угрозой, так как рискуют потерять свой смысл.

Если признать, что преступление и административное правонарушение качественно различны, то существование административной преюдиции приводит к неоправданному усложнению системы публичных правонарушений.

Сегодня в уголовном законе существует 11 норм с административной пре-

Т □

юдицией. В КоАП РФ — 11 статей, предусматривающих ответственность за правонарушения, которые при повторении могут стать преступлениями. Чем руко- Л

И

а

У

См.: Шемякин Д. В. Указ. соч. ; Земцова А. А. Указ. соч. ; Мамхягов З. З. О допустимости □

использования административной преюдиции в уголовном законодательстве // Админи- Н

стративное право и процесс. 2015. № 8. □

21 Постановление Конституционного Суда РФ от 10.02.2017 № 2-П. П. 4.1. □

водствовался законодатель, когда одним административным правонарушениям предоставил возможность превратиться в преступление при своем повторении, а другим в ней отказал? Пока выделение деликтов в первую группу выглядит

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

См.: Харлова М. И. Указ. соч. ПРАВА

у )л ‘М Я^’ 1

УНИВЕРСИТЕТА

О.Е. Кугафина (МПОА)

случайным, но, если предположить, что закономерность существует, то, вероятно, «потенциальные преступления» должны отличаться от других административных правонарушений степенью (или характером) общественной опасности.

Таким образом, перед нами три типа деликтов: административное правонарушение; административное правонарушение — потенциальное преступление; преступление. Все ли они нужны, когда вариантов ответственности только два — административная и уголовная?

Если описанная система дополнится уголовным проступком, включение которого в УК РФ активно обсуждается, ориентироваться в ней станет совсем сложно.

Таким образом, «теоретическая чистота» и необходимость административной преюдиции вызывает сомнения. В существующем виде данный институт (его технико-юридическое закрепление) нуждается в усовершенствовании.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Антонович Е. К., Осипов А. Л. Актуальные вопросы применения института административной преюдиции в уголовном судопроизводстве // Адвокат. — 2017. — № 1.

2. Безверхов А. Г. Возвращение «административной преюдиции» в законодательство России // Российская юстиция. — 2012. — № 1.

3. Головизнина И. А. Проблема двусмысленности термина «неоднократность», содержащегося в ст. 180 УК РФ, и пути ее преодоления // Российский следователь. — 2006. — № 11.

5. Дворцов В. Е. Об административной преюдиции применительно к норме об уголовной ответственности за совершение преступления против порядка осуществления кадастровой деятельности // Российская юстиция. — 2017. — № 11. — С. 61—64.

6. Земцова А. А. Перспективы либерализации уголовного закона. посредством административной преюдиции // Эж-Юрист. — 2016. — № 10.

7. Иванчин А. В. О пользе разумного использования административной преюдиции в уголовном праве (в связи с Постановлением Конституционного Суда РФ от 10 февраля 2017 г. № 2-П) // Уголовное право. — 2017. — № 4.

9. Мамхягов З. З. О допустимости использования административной преюдиции в уголовном законодательстве // Административное право и процесс. — 2015. — № 8.

10. Сидернко Э. Л. Административная преюдиция в российском уголовном праве: проблемы квалификации // Мировой судья. — 2016. — № 3.

11. Харлова М. И. Особенности состава преступления с административной пре-юдицией // Актуальные проблемы российского права. — 2016. — № 8.

12. Шемякин Д. В. Проблемные вопросы использования административной преюдиции в уголовном праве // Российский следователь. — 2015. — № 15.

13. Ямашева Е. В. К вопросу о восстановлении института административной преюдиции в уголовном законе России // Журнал российского права. — 2009. — № 10.

УДК 343.231 ББК 67

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ

ИЛЬЯ МУРАДОВИЧ ГОШАЕВ,

адъюнкт кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя.

E-mail: Nirvanist_2@bk.ru Научная специальность 12.00.08 -уголовное право и криминология,

уголовно-исполнительное право. Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя А.М. Плешаков

Citation-индекс в электронной библиотеке НИИОН

Аннотация. Рассматриваются различные точки зрения на понятие административной преюдиции, классифицирует нормы с административной преюдицией в современном уголовном законодательстве России по различным основаниям, предлагает нормативные постановления при криминализации деяний, а также рассматривает проблемы применения норм с административной преюдицией на практике.

Ключевые слова: административная преюдиция, неоднократность, административный надзор, сопряженность, классификация норм с административной преюдицией.

В теории уголовного права существуют несколько точек зрения по поводу понятия и содержания административной преюдиции. Это нормативное установление, в общем виде, определяется как привлечение лица к уголовной ответственности, если оно в течение определенного периода времени (чаще всего в течение одного года) после одного или двух административных взысканий за правонарушение совершит такое же правонарушение1.

Существуют и другие, более детальные определения данной юридической категории. Так, например, И. О. Грунтов считает, что административная преюдиция в уголовном законе — это закрепленная конструкцией состава преступления преюдициальная связь между несколькими аналогичными правонарушениями, совершенными в течение года после применения к виновному мер административного взыскания за одно из правонарушений, в силу которой содеянное оценивается как преступление2.

В свое время, Ч. Ф. Мустафаев, исследователь ад-

министративной преюдиции в советском уголовном законодательстве, определил ее содержание как придание уголовно-правовой нормой факту законного и обоснованного применения административного взыскания за проступок значения необходимого предварительного условия признания совершенного после этого деяния (аналогичного по объективной стороне) — преступлением3.

По нашему мнению, подобные формальные различия при определении административной преюди-ции не влияют на ее общее правовое содержание. Суть данного нормативного установления остается неизменной.

Признаками норм с административной преюдиции являются: 1) повторное совершение одного или двух однородных или аналогичных административных правонарушений, ранее за которые лицо привлекалось к административной ответственности; 2) определенный срок, в течение которого совершались данные административные правонарушения.

Общим для всех видов преступлений с административной преюдицией является и то, что эти действия по субъективной стороне совершаются с прямым умыслом. Подобные преступные деяния, как правило, не представляют большой общественной опасности. В большинстве случаев они нарушают специальные правила поведения, т.е. имеют бланкетный характер4.

В настоящее время в теории уголовного права нет фундаментальных исследований, посвященных административной преюдиции. Существуют лишь отдельные публикации и краткие комментарии к статьям УК РФ, содержащим в диспозиции нормы это установление. Подобное положение вполне понятно, поскольку основания уголовной ответственности, связанные с совершением лицом ранее административного правонарушения — это лишь частный вопрос об объективной стороне состава преступления. В уголовном законе нет общей нормы об административной пре-юдиции, это юридическое установление не является универсальным.

На сегодняшний день в Особенной части УК РФ содержатся 11 статей с административной преюдицией. Это ст. 116.1 УК РФ «Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 151.1 УК РФ «Розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции»; ст. 154 УК РФ «Незаконное усыновление (удочерение)»; ст. 157 УК РФ «Неуплата средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей»; ст. 158.1 «Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 180 УК РФ «Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)»; ст. 212.1 УК РФ «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»; ст. 215.4 УК РФ «Незаконное проникновение на охраняемый объект»; ст. 264.1 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 284.1 УК РФ «Осуществление деятельности на территории Российской Федерации иностранной или международной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации ее деятельности»; ст. 314.1 УК РФ «Уклонение от административного надзора или неоднократное несоблюдение установленных судом в соответствии с федеральным законом ограничения или ограничений».

Во всех указанных нормах административная пре-юдиция отражается по-разному. Данные уголовно-правовые установления можно, на наш взгляд, разделить на несколько видов в зависимости от оснований классификации.

Во-первых, это статьи, где неоднократное совер-

Второе основание классификации норм — это закрепление неоднократности деяния в законе:

• без указания на совершение предыдущего административного правонарушения (ст. ст. 154, 180 УК РФ);

• с указанием на то, что ранее лицо должно быть привлечено к административной ответственности (ст. ст. 212.1, 284.1, 314.1 УК РФ).

Третье основание классификации соответствующих норм — это количество предыдущих административных правонарушений и срока действия

административной преюдиции:

• второе правонарушение в течение одного года (ст. ст. 116, 151.1, 157, 158.1, 154, 180, 215.4, 264.1 УК РФ);

• третий административный деликт в течение 180 дней (ст. 212.1 УК РФ);

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

• третий административный деликт в течение одного года (ст. 284.1, 314.1 УК РФ).

Следует обратить внимание на то, что при любой классификации ее видов многие из них не согласуются с принципом системности права, т.е. не согласуются с положениями административного закона.

В соответствии со ст. 4.6 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях лицо, которому назначено административное наказание за совершение административного правонарушения, считается подвергнутым данному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления. Соответственно и в уголовном законе при криминализации деяния, на наш взгляд, необходимо использовать следующие нормативные положения:

• лицо должно быть подвергнуто административному наказанию (а не привлечено к административной ответственности);

• это должен быть второй (а не третий) деликт;

• срок действия административной преюдиции должен составлять один год (а не 180 дней).

Вряд ли правильно, на наш взгляд, и указывать в диспозиции или в Примечании к норме УК РФ конкретную статью КоАП РФ, как это сделано в ст. ст. 158.1, 212.1 УК РФ. Подобное «усиление» бланкет-

ности может привести к трудностям реализации уголовной ответственности на практике, поскольку всегда существует возможность изменения нумерации статей административного закона.

Предварительное изучение судебно-следственной практики показало, что существуют определенные трудности при использовании норм с административной преюдицией. Нами было изучено 108 приговоров, находящихся в открытом доступе на сайте сети Интернет (rospravosudie.com) по уголовным делам, рассмотренным в 2014-2016 годах судьями первых и аппеляционных инстанций по ст. ст. 151.1, 180, 264.1, 314.1 УК РФ в следующих субъектах: город Москва, Московская, Тверская, Челябинская, Тамбовская, Белгородская и другие области Анализ показал, что и на практике административная преюдиция трактуется по-разному.

Так, например, приговором и.о. мирового судьи 226 судебного участка Сергиево-Посадского района Московской области гр. Илларионова О.В. признана виновной по ч. 1 ст. 180 УК РФ. Преступление было квалифицировано как «незаконное использование чужого товарного знака, если это деяние совершено неоднократно». При этом в приговоре указано, что виновная ранее к административной ответственности не привлекалась5. Как мы видим, термин «неоднократность» трактуется без использования положений административного закона.

С одной стороны, такое решение формально не противоречит Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 апреля 2007 года №4 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака»6. В постановлении говорится, что неоднократность по смыслу части 1 статьи 180 УК РФ предполагает совершение лицом двух или более деяний, состоящих в незаконном использовании товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров. При этом может иметь место как неоднократное использование одного и того же средства индивидуализации товара (услуги), так и одновременное использование двух или более чужих товарных знаков или других средств индивидуализации на одной единице товара. В этой рекомендации Пленума Верховного Суда Российской Федерации нет никакого указание на использование положений административного закона.

С другой стороны, ч.1 ст. 180 УК РФ просто не может быть применена без предварительной административной ответственности за незаконное использование средств индивидуализации товаров, т.е. без ст. 14.10

КоАП РФ «Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)».

Другим примером необоснованного применения норм с административной преюдицией является судебная практика по ч. 2 ст. 314 УК РФ. Статья предусматривает уголовную ответственность за неоднократное (дважды в течение года) несоблюдение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, административных ограничений. Эти нарушения должны быть сопряжены с совершением поднадзорным административного правонарушения против порядка управления, либо административного правонарушения, посягающего на общественный порядок и общественную безопасность, либо посягающего на здоровье, санитарно-эпидемиологическое благополучие населения и общественную нравственность. Соответственно, уголовная ответственность наступает при третьем административном деликте (два предыдущих за нарушение административного деликта по ст. 19.24 КоАП РФ и последующее за аналогичное правонарушение, сопряженное с одним из перечисленных противоправных деяний).

Показательным является решение Серебряно-Прудского районного суда Московской области. В приговоре сказано, что гр. Ломовкин Н.В. был четырежды привлечен к административной ответственности по ст. 20.21 КоАП РФ «Появление в общественных местах в состоянии опьянения». На основании этого, суд пришел к выводу о том, что гр. Ломовкин Н.В. совершил преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 314 УК РФ7, то есть неоднократное несоблюдение административных ограничений.

На наш взгляд с такой трактовкой уголовно-правовой нормы нельзя согласиться. Для того, чтобы привлечь лицо по ч. 1 ст. 314.1 УК РФ, необходимо неоднократное несоблюдение ограничений, установленных административным надзором. Факт совершения такого нарушения должен быть выражен в привлечении поднадзорного к административной ответственности по ст. 19.24 КоАП РФ. В рассматриваемом приговоре суд исходил из того, что подсудимый неоднократно был привлечен к административной ответственности за появление в общественном месте в состоянии опьянения, что само по себе не может являться основанием уголовной ответственности.

Таким образом, идея административной преюди-ции в уголовном законе в последнее время приобретает все большую актуальность. Президент РФ в ежегодных посланиях Федеральному собранию дважды (в 2009 и 2015 годах)8 обращал внимание на необходимость увеличения административной преюдиции в УК РФ. В свою очередь в Стратегии государственной антинаркотической политики РФ до 2020 года в п. 43

говорится о более широком использовании этого нормативного установления9. Все это свидетельствует о том, что наметилась тенденция к более широкому законодательному закреплению данного уголовно-правового положения. В связи с этим целесообразна, на наш взгляд реализация, предложения о разработке универсальной нормы об административной преюдиции и определения ее места в системе Общей части УК РФ.

1 См. : Колосова В. И. Административная преюдиция как средство предупреждения преступлений и совершенствования уголовного законодательства. // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2011. № 5 (1). С. 248 ; Осокин Р. Б. Проблема квалификации уклонения от взыскания недоимки по налогам и (или) сборам // Современные проблемы борьбы с преступлениями в сфере экономики : сборник научных статей. М. : Московский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации им. В. Я. Кикотя, 2010. С. 98 ; Осокин Р. Б. Уголовно-правовая охрана общественной нравственности: история и зарубежный опыт противодействия: монография. Тамбов : Изд-во Першина Р.В., 2013. С. 51 ; Осокин Р. Б. Отграничение жестокого обращения с животными от преступлений и правонарушений, смежных с ним по составу // Вестник Московского университета МВД России. 2014. № 2. С. 96 ; Осокин Р. Б. Теоретико-правовые основы уголовной ответственности за преступления против общественной нравственности : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 34-35 ; Осокин Р. Б. Теоретико-правовые основы уголовной ответственности за преступления против общественной нравственности : дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 354 ; Акименко П. А., Осокин Р. Б. Проблемы разграничения уголовной и административной ответственности за противоправные деяния в сфере миграционных правоотношений // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2016. № 1 (24). С. 282 ; Осокин Р. Б. О необходимости совершенствования норм об ответственности за жестокое обращение с животными // Российская юстиция. 2016. № 2. С. 72 ; Осокин Р. Б. К вопросу о содержании общественной нравственности по российскому законодательству // Актуальные пробле-

мы уголовного права, криминологии, уголовного процесса и уголовно-исполнительного права: теория и практика : материалы Международной научно-практической конференции. Тамбов : Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2013. С. 329-330.

2 Грунтов И. О. Уголовно-правовые нормы с административной преюдицией : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Мн.,

1985. С. 7

3 Мустафаев Ч. Ф. Административная преюдиция в советском уголовном праве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,

1986. С. 20.

4 Зыков Д. А. Возвращение административной преюдиции в УК РФ — исправление законотворческой ошибки / Юридическая техника. Вып. 9. 2015. С. 273.

6 О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака : постановление Пленума Верховного Суда Рос. Федерации от 26 апр. 2007 г. № 4 // Рос. газ. — 2007. — 5 мая.

9 Об утверждении Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года : указ Президента Рос. Федерации от 9 июня 2010 г. № 690 // Рос. газ. — 2010. — 15 июня.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.