Альтернативное наказание

Новосанжарский районный суд Полтавской области на заседании 23 сентября вынес приговоры двум участникам массовых беспорядков, которые произошли в Новых Санжарах в феврале 2020 года.

«Приговорами суда на основании утвержденных сделок о признании виновности обвиняемым назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы. На основании ст. 75 УК Украины граждане К. и П. освобождены от отбывания наказания с испытательным сроком на один год», — сообщает пресс-служба суда.

Как установил суд, осужденные принимали участие в митингах в Новых Санжарах 20 февраля 2020 года, протестуя против размещения в медицинском центра Национальной гвардии Украины «Новые Санжары» украинцев и иностранцев, эвакуированных из китайского города Ухань, для прохождения карантина. Около 19:00 митинги переросли в массовые беспорядки и столкновения с правоохранителями.

«П. и К., пренебрегая действующим общепринятыми правилами и нормами поведения в обществе, активно противодействовали представителям власти, с применением предметов, используемых в качестве оружия, а именно бросанием камней и кирпича в сотрудников правоохранительных органов, тем самым препятствовали организованной колонне автобусов, которые перевозили эвакуированных из КНР граждан и сопровождались служебными автомобилями правоохранительных органов с проблесковыми огнями», — указывается в сообщении.

В результате действий осужденных и других участников беспорядков, уголовные производства касательно которых выделены в отдельные производства, и неустановленных на текущий момент лиц, пятеро полицейских получили телесные повреждения разных степеней тыжести.

«Приговор суда направлен в Единый государственный реестр судебных решений (дела № 542/534/20, № 542/488/20). Судебные решения не вступили в законную силу», — указывают в суде.

Как сообщалось, из китайского Уханя было эвакуировано 45 украинцев, среди которых семья с 8-летним сыном, молодая пара, 20-летние студенты, а также 27 иностранцев.

20 февраля стало известно, что эвакуированных из Китая разместят в медицинском центре Национальной гвардии Украины «Новые Санжары» в Полтавской области.

Местные жители протестовали против такого решения. Проезду автоколонны пытались воспрепятствовать. 24 наиболее агрессивных граждан были доставлены в территориальные отделы Нацполиции. Впоследствии 23 задержанных отпустили домой.

Ещё один задержанный, который пьяным сел за руль автомобиля «Нива» и наехал на строй нацгвардейцев, остался под стражей.

По беспорядкам в Новых Санжарах 20 февраля были начаты уголовные производства по 5 статьям Уголовного кодекса Украины, сообщил заместитель министра внутренних дел Антон Геращенко.

Теги: #беспорядки #новые_санжары #суд

Нередко признание виновным за совершение преступления, предусмотренного частью 1 статьи 366 Уголовного кодекса (УК) Украины — служебный подлог, — чревато не только уплатой штрафа, но и лишением должности.

Однако насколько правильно суды определяют наказание, выбирая из предложенного санкцией указанной статьи? Напомним, она гласит, что составление, выдача служебным лицом заведомо неправдивых официальных документов, внесение в официальные документы заведомо неправдивых сведений, другой подлог официальных документов наказываются штрафом до 250 не облагаемых налогом минимумов доходов граждан или ограничением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Как правильно читать и воспринимать используемые в санкции союзы «или», разбирался Верховный Суд Украины.

Гр-н А. приговором Киевского районного суда г. Симферополя Автономной Республики Крым от 17 января 2011 года, ранее не судим, осужден по части 1 статьи 366 УК Украины к наказанию в виде штрафа в размере 850 грн с лишением права занимать должность врача-нарколога сроком на два года.

В частности, осужденный, работая врачом-наркологом Крымского рес­публиканского учреждения «Нарко­логический диспансер», будучи служебным лицом, 7 декабря 2010 года совершил служебный подлог, а именно: во время дежурства, осмотрев по направлению работников ГАИ гр-ку Б., управлявшую транспортным средством, на предмет установления пребывания в состоянии алкогольного, наркотического или другого опьянения, составил и выдал заведомо неправдивое заключение о том, что признаков алкогольного опьянения у гр-ки Б. не установлено.

В апелляционном порядке приговор пересмотрен не был, а определением коллегии судей Судебной палаты по уголовным делам Высшего специализированного суда Украины по рассмотрению гражданских и уголовных дел (ВССУ) от 23 июня 2011 года доводы кассационной жалобы прокурора относительно безосновательного применения к гр-ну А. дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности врача-нарколога оставлены без удовлетворения, а приговор суда первой инстанции — без изменений.

Отметим, что с заявлением о пересмотре решения ВССУ Верховным Судом обратился заместитель Гене­рального прокурора Украины, в котором утверждал, что дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, предусмотренное санкцией части 1 статьи 366 УК Украины, применяется только к последнему из основных наказаний, которых всего два, а именно — к ограничению свободы.

Санкция статьи, по которой осужден гр-н А., на момент совершения преступления была такая же, как и сейчас, только увеличен максимальный размер штрафа — с 50 до 250 не облагаемых налогом минимумов доходов граждан. По мнению прокурора, грамматически толкуя санкцию, следует понимать ее предписания так, что с помощью разделительного союза «или» перечисляются однотипные равноправные виды наказаний, выбрать из которых можно только одно — в зависимости от тяжести преступления. Иными словами: или штраф, или ограничение свободы с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

При этом прокурор отмечал, что определением коллегии судей Судебной палаты по уголовным делам Верховного Суда Украины от 31 марта 2011 года в отношении гр-на В., осужденного по той же статье к аналогичному наказанию, был изменен приговор местного суда и исключено из решения назначение осужденному дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности к основному наказанию в виде штрафа в 850 грн.

Рассмотрев доводы заявителя, обстоятельства дела, постановлением от 21 ноября 2011 года Верховный Суд Украи­ны (председательствующий — Богдан Пошва) пришел к выводу, что заявление подлежит удовлетворению.

Так, по мнению ВСУ, грамматическое (филологическое) толкование санкции части 1 статьи 366 УК Украины состоит в установлении действительного содержания юридической нормы путем этимологического, семантического, лексического и синтаксического анализа ее текста за счет установления значения и содержания тех слов, терминов, понятий, которые применяются в тексте закона, а также тех знаков пунктуации, которые в нем использованы, и дает основания для вывода, что с помощью разделительного союза «или» перечисляются однородные равноправные виды наказаний, из которых суд, назначая наказание, должен выбрать только одно, в зависимости от тяжести преступления.

В двух разных делах суд кассационной инстанции неодинаково применил уголовный закон, в результате чего были постановлены разные по содержанию судебные решения в отношении схожих общественно опасных деяний, вследствие неодинакового понимания коллегиями судей вопроса о правильности назначения наказания по санкции статьи, в которой с помощью разделительного союза «или» перечисляются однородные равноправные виды наказаний.

Суд имел право назначить гр-ну А. дополнительное наказание, предусмот­ренное санкцией части 1 статьи 366 УК Украины на основании части 2 статьи 55 УК Украины, позволяющей назначать дополнительное наказание даже в случаях, если оно не предусмотрено прямо в санкции статьи, но если из характера правонарушения следует невозможность занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, но суд на указанную норму не ссылался.

Таким образом, ВСУ пришел к выводу, что кассационный суд, признав, что дополнительное наказание в виде лишения права занимать должность врача-нарколога сроком на два года к осужденному гр-ну А. применено верно, принял ошибочное решение. Кроме того, в соответствии с положениями статьи 62 УК Украины при применении норм уголовного закона с однородными равноправными видами наказаний суд должен был толковать сомнения относительно возможности назначения дополнительного наказания в пользу осужденного.

В связи с этим определение ВССУ от 23 июня 2011 года подлежит отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции.

Альтернативные меры уголовного наказания

Кароли Бард,
Институт конституциональной и законодательной политики,
Будапешт, Венгрия

(Из кн.: «Альтернативы тюремному заключению в Республике Казахстан”/ Материалы международной конференции. М.: PRI, 2000. С сокращениями.)

Введение

1. Во всем мире политика в области уголовных наказаний в 1980-е годы и начале 1990-х склонялась в пользу альтернатив тюремному заключению. Все сообщество специалистов в сфере уголовного правосудия по ряду причин вновь выступало против наказаний в виде лишения свободы. Помимо гуманитарных соображений, которые высказываются уже на протяжении многих лет, приводятся и чисто прагматические доводы с точки зрения затрат на тюремное заключение и его последствий, которые в ряде стран вынуждают законодателей предпринимать шаги в направлении сокращения количества приговоров к немедленному лишению свободы.

В течение нескольких последних лет мы наблюдаем значительные изменения в законодательстве рассматриваемых стран, призванные сократить численность заключенных. Во второй половине 1993 г. в Венесуэле были приняты два закона, которые позволили судам выносить приговоры, прямо предусматривающие альтернативы тюремному заключению, или заменять приговор к лишению свободы на наказание в форме выполнения определенных работ или участия в образовательной программе. За год до этого немецкие законодатели были вынуждены внести поправки в уголовный кодекс, чтобы решить проблемы, связанные с перегруженностью судов, которые частично возникли после воссоединения страны.

2. Можно сказать, что такая тенденция появилась более ста лет назад. В самом деле, тюремное заключение, которое в результате распространения идей эпохи Просвещения, было введено в ХVIII веке как общая санкция вместо прежних жестоких форм наказания, вскоре стало объектом всеобщей критики. Во второй половине XVIII века тюремное заключение, особенно на короткий срок, подверглось сокрушительным нападкам за неспособность решить главную задачу лишения свободы, а именно социальной реабилитации и исправления правонарушителей.

В результате непрерывной критики, высказываемой большинством престижных международных организаций и форумов, так называемые традиционные альтернативы непосредственному тюремному заключению, такие как штрафы, отсрочка тюремного заключения и пробация, а также общественное порицание и различные формы общественно-полезных работ, стали во второй половине ХХ века частью системы уголовных наказаний в ряде стран. И несмотря на то, что в 1970-х гг. тюремное заключение (в том числе краткосрочное) было по различным причинам переоценено, во всяком случае в Западной Европе, это никак не повлияло на самостоятельное становление альтернатив как прочных элементов системы санкций.

В то же время во многих странах получили распространение новые методы решения конфликтов, которые должны были не только заменить тюремное заключение, но и позволить избежать официальной системы уголовного правосудия. И хотя эти методы считаются неформальными по своему характеру и на самом деле осуществляются без какой-либо законодательной базы, как указано выше, в нынешних условиях они нуждаются в поддержке официальной системы уголовного правосудия. Именно поэтому новые методы, называемые в финском докладе «новыми альтернативами”, постепенно легализуются и получают законодательное оформление.

3. Если сравнить ситуацию сегодня с тем, что было сто лет назад, аргументы, выдвигаемые в пользу альтернатив, остаются одни и те же. Однако мы видим смещение акцента: если сто лет назад для обоснования санкций, не связанных с лишением свободы, приводились пенологические аргументы, в наши дни призывы к замене тюремного заключения альтернативными мерами базируются на более прозаичных соображениях, связанных с перегруженностью судов и переполненностью тюрем. Сами названия некоторых новых законов указывают на то, что именно большая нагрузка вынудила законодателей расширить применение методов, позволяющих избежать тюремного заключения. Так в Германии закон 1992 г., который, помимо прочего, расширил сферу применения отказа от уголовного преследования, официально называется «законом об облегчении процесса отправления правосудия”. В Соединенных Штатах, после периода, прошедшего под лозунгом «добросовестность при назначении наказания”, который привел к продлению сроков тюремного заключению, именно по финансовым соображениям стали проводиться эксперименты по внедрению альтернативных санкций, которые обходятся обществу гораздо дешевле, чем тюремное заключение.

Акцент на финансовых соображениях также подразумевает не только назначение судом альтернативных мер наказания вместо тюремного заключения, но и поиск решений, которые позволят обойтись без судопроизводства в целом. Одновременно это привело к тому, что страны, которые традиционно опирались на обязательное уголовное преследование, стали несколько свободнее применять так называемый принцип законности. Так, в Германии в результате распространения различных форм отказа от преследования почти не применяется официально провозглашенный «принцип законности” в отношении незначительных правонарушений.

Однако по сравнению с тем, что было сто лет назад, мы наблюдаем и изменение основных подходов. В то время прежде всего стремились избежать вынесения приговоров на небольшой срок лишения свободы. В этом смысле традиционные санкции, такие как штрафы, условное наказание или пробация, представлялись наиболее приемлемыми вариантами. Упомянутые виды наказаний служили в строгом смысле слова заменой краткосрочного тюремного заключения. Это особенно явно проявлялось в случае условного лишения свободы, которое рассматривалось скорее как способ исполнения приговора к лишению свободы.

С другой стороны, новые меры наказания, появившиеся в конце ХХ века, призваны не только для заменить краткосрочное тюремное заключение и тем самым оградить правонарушителей от его негативных последствий. В последнее десятилетие нашего столетия законодатели преследуют более масштабные цели. Признавая тот факт, что традиционные способы борьбы с преступностью малоэффективны, они стремятся разработать новые виды санкций, которые должны решать самостоятельные задачи и потому рассчитаны не только на то, чтобы избежать тюремного заключения. Суть наказаний, отбываемых в рамках общества и разработанных в последние десять лет, заключается в том, чтобы добиться от правонарушителя выполнения неких требований, которые помогут ему или ей вновь стать нормальным членом общества. Это также означает, что некогда дискредитированные понятия «социальная реабилитации” и «социальная реинтеграции” вновь находят поддержку. Но все эти задачи стремятся решить в рамках общества, а не в тоталитарных условиях тюрьмы. Вводя общественные санкции, законодатели предоставляют судам право выбора тех мер наказания, которые отличаются от традиционных. В этом смысле часть тех санкций, которые рассматриваются в этом докладе, — это альтернативы традиционным мерам наказания в целом (например, штрафам), но не обязательно замена наказания в виде лишения свободы. Они являются самостоятельными санкциями, которые преследуют свои собственные цели.

4. Основная причина, которой можно объяснить возрождение альтернатив тюремному заключению, возможно заключается в том, что их признают многие политики (точнее чиновники), с одной стороны, и научное сообщество, с другой. Они отражают более здравый и умеренный подход к уголовным наказаниям по сравнению с прежними модными популистскими кампаниями по «борьбе с преступностью” и другой крайней позиций, которой придерживались интеллектуалы, готовые вовсе упразднить систему уголовного правосудия как таковую.

Отсрочка тюремного заключения и пробация

1. Серьезность этого вида наказаний выражается в том, что помимо значительных ограничений в повседневной жизни правонарушителя, они «подстраховываются” угрозой непосредственного заключения в случае несоблюдения поставленных условий.

В случае отсроченного тюремного заключения суд устанавливает срок наказания в виде лишения свободы, но откладывает его исполнение на период пробации. Возможность применения условного тюремного заключения соответственно зависит от срока лишения свободы, назначенного по данному конкретному делу и подлежащего отсрочке. Большинство законов допускают отсрочку в отношении средних сроков тюремного заключения, то есть когда назначенный срок заключения не превышает двух лет. Так обстоит дело, например, в Германии, Италии и Финляндии. Некоторые юрисдикции, в частности Германия, применяют шкалу градации. В случае приговоров к срокам до 6 месяцев единственным предварительным условием отсрочки является несовершение правонарушителем в дальнейшем уголовных деяний. Если рассматривается вопрос об отсрочке приговора к заключению свыше 6 месяцев, принимается во внимание «защита правопорядка”, то есть общие позитивные превентивные аспекты. Дополнительным предварительным условием отсрочки приговора к сроку заключения более 1 года является наличие конкретных смягчающих обстоятельств в данном деле.

2. Помимо тяжести уголовного преступления, дополнительными ограничительными факторами для применения условного тюремного заключения являются личные характеристики правонарушителя: судимость в прошлом или по меньшей мере тюремное заключение на определенный срок до совершения рассматриваемого деяния во многих юрисдикциях не позволяет правонарушителю воспользоваться условным наказанием. В то же время есть примеры отмены таких ограничений в отношении прошлых проступков правонарушителя: в 1993 г. в Венгрии была принята поправка в Кодекс исполнения уголовных наказаний, которая отменила прежнее положение, не допускающее отсрочку наказания в виде тюремного заключения в отношении рецидивистов.

3. Строгость режима при условном лишении свободы определяется в основном двумя факторами: вмешательством в личную жизнь, сопутствующим отсрочке, и продолжительностью периода пробации.

Период пробации в рассматриваемых странах длится, как правило, от одного года до пяти лет, при этом некоторые страны предусматривают более короткие максимальные сроки — три года в Финляндии и два года в Соединенном Королевстве.

4. В отношении обязательств, налагаемых на правонарушителя при отсрочке, прежде всего следует отметить, что в классической или консервативной форме осуждение правонарушителя на условное тюремное заключение не предусматривает никаких конкретных обязательств, кроме недопустимости повторного совершения правонарушения. Такая «чистая” форма условного тюремного заключения, с одной стороны, преследует исключительную цель оградить правонарушителя от вредного влияния реального тюремного заключения (в основном краткосрочного). Как показано в докладе по Италии, это вызывает возражения оппонентов простой отсрочки: она не предусматривает общих мер пресечения, воспринимается как своего рода юридическое помилование, что подрывает доверие к системе уголовного правосудия.

Однако в некоторых странах мы видим возврат к чисто условному тюремному заключению: так со времени проведения реформы в 1976 г. финское законодательство более не предусматривает других ограничений или условий в отношении поведения правонарушителя. (Однако следует отметить, что для повышения интенсивности воздействия санкции на правонарушителя в качестве дополнительного наказания может быть наложен штраф, и такой подход наблюдается во многих странах.)

Другая, довольно прагматичная задача «чисто” условного тюремного заключения может заключаться в сокращении количества заключенных. Например, в Англии эта мера была введена в 1967 г. просто в ответ на рост численности заключенных. Однако, некоторые сомневаются, что применение условных наказаний в конечном итоге приводит к реальному сокращению численности заключенных. Во-первых, они полагают, что отсроченные приговоры могли быть вынесены при обстоятельствах, которые не предусматривали немедленного тюремного заключения. Во-вторых, большинство лиц, повторно нарушивших закон, осуждаются на лишение свободы и в конце концов после отсрочки наказания приговоры, как правило, предусматривают более длительные сроки лишения свободы, чем в случаях немедленного тюремного заключения.

5. Что касается обязательств, сопутствующих условному лишению свободы, большинство законодателей предусматривают различные варианты. Помимо «традиционных” методов, таких как надзор со стороны сотрудника службы пробации или предписаний в отношении образа жизни, налагаются также обязательства, которые рассчитаны на возмещение, или репарацию, ущерба, вызванного уголовным преступлением.

6. Надежность условных наказаний зависит от последствий несоблюдения предписаний и от условий, при которых приводится в действие приговор к лишению свободы.

Замена условного наказания реальным зависит, естественно, от условий, которые ставятся перед правонарушителем. Если закон не ставит никаких ограничений в отношении поведения, то замена может иметь место только в случае повторного нарушения закона.

Почти во всех законах повторное правонарушение приводит к реальному исполнению отсроченного приговора к тюремному заключению, если вновь совершенное правонарушение имеет определенную степень тяжести. В Финляндии, к примеру, в случае совершения нового правонарушения, караемого тюремным заключением, условный приговор аннулируется. Несколько похожее положение существует в Соединенном Королевстве: здесь совершение нового правонарушения, караемого лишением свободы, автоматически отменяет отсрочку исполнения. В Германии условием аннулирования является то, что, повторно нарушив закон, правонарушитель фактически показал, что он не соответствует ожиданиям, послужившим основанием для отсрочки. Кроме того, аннулирование не имеет места, если дальнейшие правонарушения могут быть предотвращены посредством изменения условий пробации.

В юрисдикциях, где отсрочка сопровождается предписаниями относительно поведения, она аннулируется в случае серьезных нарушений предписаний. Так, в Германии существует условие для аннулирования, в соответствии с которым оно осуществляется, если изменение условий пробации не может предотвратить дальнейшее совершение правонарушений.

7. В некоторых странах условной может быть также часть приговора к тюремному заключению. Например, в Бельгии введение частично условных наказаний преследовало цель дать возможность применить условное наказание, несмотря на досудебное содержание правонарушителя под стражей, а также назначать в качестве карательной санкции краткосрочное тюремное заключение, после которого следует более длительный период условного приговора в качестве сдерживающей санкции.

Пробация

1. В отличие от условного тюремного заключения, когда суд назначает срок лишения свободы, а затем откладывает его исполнение на определенный период, в случае назначения пробации само вынесение приговора откладывается на период пробации. Если не соблюдаются установленные условия, дело переходит в стадию вынесения приговора за первоначальное преступление. (Термин «пробация” употребляется также в другом значении — как институт, сопровождающий условное лишение свободы, или отсрочку вынесенного приговора).

Логика такой меры как пробация подсказывает, что возможность применения может быть установлена на абстрактном уровне: законодатель определяет уголовные преступления, к которым может применяться пробация, указав максимальный срок наказания, установленного за эти преступления. Обычно пробация предусматривается в отношении уголовных преступлений, которые влекут наказание в виде лишения свободы сроком максимум до двух-трех лет.

2. Как показывает сам термин «пробация”, правонарушитель, в отношении которого вынесен приказ о пробации, обычно подвергается определенному надзору со стороны сотрудника службы пробации в течение установленного срока. (В некоторых странах исполнение приговора может быть отсрочено и без установления надзора над правонарушителем. В качестве примера можно привести Венгрию, где установление надзора со стороны сотрудника службы пробации обязательно в отношении только несовершеннолетних и рецидивистов, а в других случаях решение этого вопроса отдается на усмотрение суда.)

Именно сама суть пробации, то есть обязанность правонарушителя просто поддерживать контакт с сотрудником службы пробации, привела к кризису этого института как раз в тех странах, где он глубоко укоренился и где считался «основой альтернативных мер наказания”. В Соединенном Королевстве приказы о пробации выносились в отношении около 30% всех правонарушителей, осужденных по обвинительному акту в течение 1930-х гг.; с тех пор применение этого наказания значительно сократилось. Помимо более широкого использования предупреждений и самых разнообразных общественных санкций, имеющихся в распоряжении суда, причиной такого сокращения является утрата доверия к службе пробации и восприятие пробации как социальной реабилитации. В настоящее время подчеркивается, что пробация представляет собой вид наказания и направлена на предотвращение преступлений, и предпринимаются попытки стимулировать более широкое применение пробации как альтернативы тюремному заключению.

Аналогичный кризис пробации происходит, как показано в соответствующем докладе, и в Соединенных Штатах. Основной причиной утраты доверия к этой мере наказания, по крайней мере в некоторых штатах, явилось то, что, с одной стороны, пробация стала популярной и все более распространенной альтернативой, в то время как финансирование этой службы и численность ее персонала сокращались. В результате правонарушители, находившиеся на режиме пробации, практически пользовались неограниченной свободой, и их обязанность сводилась лишь к встрече раз в месяц с сотрудником службы пробации, что вызывало неприятие этой меры наказания со стороны общественности.

Для того чтобы преодолеть этот кризис, на правонарушителей, подлежащих пробации, были возложены более жесткие и обременительные обязательства. В рамках так называемого «интенсивного пробационного надзора” правонарушители, помимо выполнения работ, находятся под более строгим контролем со стороны сотрудника службы пробации. Вероятно, эта схема подходит к тем правонарушителям, которые не принадлежат к группе низкого риска, и в то же время не представляют серьезной опасности, но успех схемы зависит от наличия финансовых ресурсов. При отсутствии должного финансирования интенсивный пробационный надзор может ожидать та же участь, что постигла обычную пробацию. Очень хотелось бы этого избежать, так как помимо ограждения соответствующих правонарушителей от негативных последствий тюремного заключения, интенсивный пробационный надзор дает значительную экономию средств по сравнению с тюремным заключением.