Где хранятся вещдоки по уголовному делу?

Определение Конституционного Суда РФ от 25.05.2017 N 1038-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Габибова Панаха Нароглан оглы на нарушение его конституционных прав положениями Уголовного, Уголовно-процессуального и Гражданского процессуального кодексов Российской Федерации, а также Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин П.Н. Габибов, осужденный за совершение преступлений, просит признать не соответствующими статьям 18, 19 (часть 1), 50 (часть 2) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации положения статей 61 «Обстоятельства, смягчающие наказание», 62 «Назначение наказания при наличии смягчающих обстоятельств» и пункта «а» части первой статьи 104.1 «Конфискация имущества» УК Российской Федерации, статьи 7 «Законность при производстве по уголовному делу», пункта 8 части первой статьи 73 «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», части первой статьи 75 «Недопустимые доказательства», части второй статьи 82 «Хранение вещественных доказательств», статей 89 «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности», 90 «Преюдиция» и 115 «Наложение ареста на имущество», части второй статьи 281 «Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля» УПК Российской Федерации, статьи 446 «Имущество, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам» ГПК Российской Федерации и статьи 12 «Защита сведений об органах, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность» Федерального закона от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

При этом требования ст. 82 УПК РФ, касающиеся хранения вещественных доказательств, изъятых из незаконного оборота, нарушены не были.

Что касается доводов, приведенных в апелляционных жалобах, о необходимости признания недопустимыми доказательствами по делу мусорного бака, содержимого копии утраченной флеш-карты с записями с камер наружного наблюдения, письменного ответа генерального директора ООО «<…>» Г. без допроса последнего в качестве свидетеля, полученных, якобы, с нарушением закона, то они удовлетворению также не подлежат, поскольку все приведенные выше доказательства были тщательно исследованы в судебном заседании с участием присяжных заседателей и законных оснований для признания их недопустимыми доказательствами по делу суд не нашел. В частности, как видно из протокола судебного заседания, копия флеш-карты после утраты оригинальной была истребована судом по ходатайству стороны защиты, вопрос о допросе Г. в качестве свидетеля защитой в судебном заседании вообще не ставился.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 N 19 «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)»

15. Разрешая вопрос о возможности производства следственного действия, касающегося реализации, утилизации или уничтожения вещественных доказательств, судья должен удостовериться в том, что указанные в ходатайстве предметы были изъяты и признаны вещественными доказательствами в установленном законом порядке, а также что имеются обстоятельства, препятствующие (с учетом требований части 2 статьи 82 УПК РФ) хранению вещественных доказательств при уголовном деле или их возвращению владельцу.

Между тем по смыслу закона (ст. 82 УПК РФ) статус объекта как вещественного доказательства имеет временные границы, связанные с производством по конкретному уголовному делу, а сведений о наличии в производстве следственных органов уголовного дела в отношении лица, сбывшего наркотическое средство, и о признании подлежащего уничтожению наркотического средства вещественным доказательством по такому уголовному делу государственный обвинитель в своем представлении не приводит.

Определение Верховного Суда РФ от 10.03.2017 N 307-ЭС17-1279 по делу N А56-82740/2015 Требование: О пересмотре в кассационном порядке судебных актов по делу о взыскании убытков, причиненных изъятием и уничтожением вещественных доказательств (алкогольной продукции). Решение: В передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ отказано, поскольку суды пришли к выводу о том, что в момент рассмотрения настоящего спора общество не доказало, что изъятое в качестве вещественного доказательства имущество подлежит в любом случае возврату обществу.

Учитывая, что на момент рассмотрения настоящего дела предварительное следствие по уголовному делу N 221988 не окончено и уголовное преследование не завершено, статус товара как вещественных доказательств силу статьи 82 УПК РФ сохраняется до настоящего времени, законность изъятия алкогольной продукции, признания ее вещественным доказательством и приобщения ее к уголовному делу материалами дела не опровергается, суды пришли к выводу о том, что в момент рассмотрения настоящего спора общество не доказало, что изъятое в качестве вещественного доказательства имущество подлежит в любом случае возврату обществу.

Как следует из правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 16 июля 2008 г. N 9-П и Определении от 14 мая 2015 г. N 1127-О, оценка законности и обоснованности изъятия у собственника или законного владельца того или иного имущества в связи с приобщением его к уголовному делу в качестве вещественного доказательства не может, по смыслу ст. ст. 81 и 82 УПК РФ, ограничиваться установлением формального соответствия закону полномочий применяющих данную меру должностных лиц, — суд при решении этого вопроса должен прийти к выводу, что иным способом обеспечить решение стоящих перед уголовным судопроизводством задач невозможно. При этом суд, решая вопрос о признании имущества вещественным доказательством, должен определять, подлежит ли это имущество изъятию либо в соответствии с подп. «а» и «б» п. 1 ч. 2 ст. 82 УПК РФ оно может быть сфотографировано, снято на видео- или кинопленку и возвращено законному владельцу на хранение до принятия решения по уголовному делу. Эти вопросы, однако, судом также не обсуждались.

Вопреки доводам жалоб, данное следственное действие проведено в соответствии с требованиями ст. 82 УПК РФ, на основании постановления Октябрьского районного суда г. Архангельска от 30 июня 2015 года, с участием подозреваемого Прудникова В.В., понятых Д. и Ш. которые в суде подтвердили достоверность сведений, изложенных в указанном выше протоколе.

Определение Конституционного Суда РФ от 11.10.2016 N 2164-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Еременко Тамары Александровны и Кривцова Евгения Валерьевича на нарушение их конституционных прав частью четвертой статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации и статьей 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела и передаваться вместе с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных законом; если спор о праве на имущество, являющееся вещественным доказательством, подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства, вещественное доказательство хранится до вступления в силу решения суда (часть первая статьи 82); при вынесении приговора, а также определения или постановления о прекращении уголовного дела должен быть решен вопрос о вещественных доказательствах (часть третья статьи 81); вещественные доказательства в виде денег после производства необходимых следственных действий фотографируются или снимаются на видео- либо кинопленку и возвращаются их законному владельцу в порядке, установленном Правительством Российской Федерации; при отсутствии или неустановлении законного владельца либо при невозможности возврата вещественных доказательств законному владельцу по иным причинам они сдаются на хранение в финансовое подразделение органа, принявшего решение об их изъятии, либо в банк или иную кредитную организацию на указанный срок или хранятся при уголовном деле, если индивидуальные признаки денежных купюр имеют значение для доказывания (пункт 4.1 части второй статьи 82, введенный Федеральным законом от 21 июля 2014 года N 245-ФЗ).

Определение Конституционного Суда РФ от 19.07.2016 N 1671-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Борисенко Николая Николаевича на нарушение его конституционных прав частью седьмой статьи 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»

Конкретизируя эти конституционные положения, Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности», в свою очередь, предусматривает, что проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, допускается на основании судебного решения; это, однако, не предопределяет необходимость вынесения специального судебного решения на хранение фонограмм, полученных в результате прослушивания телефонных и иных переговоров, которые хранятся в опечатанном виде в условиях, исключающих возможность их прослушивания и тиражирования посторонними лицами; в случае возбуждения уголовного дела в отношении лица, телефонные и иные переговоры которого прослушиваются в соответствии с данным Федеральным законом, фонограмма и бумажный носитель записи переговоров передаются следователю для приобщения к уголовному делу в качестве вещественных доказательств; дальнейший порядок их использования определяется уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации (части вторая, четвертая и пятая статьи 8). При этом порядок доказывания по уголовным делам, включая процедуру получения, хранения, проверки и оценки доказательств, а также использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности, устанавливается Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (статьи 74, 75, 82 и 85 — 89).

Определение Верховного Суда РФ от 03.08.2016 N 302-ЭС16-8846 по делу N А58-3710/2015 Требование: О пересмотре в кассационном порядке судебных актов по делу о взыскании убытков. Решение: В передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ отказано, поскольку суды пришли к выводу о недоказанности истцом наличия убытков и их размера, незаконности действий ответчика, а также наличия причинно-следственной связи между предполагаемыми убытками и действиями.

Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи с учетом положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 15, 16, 1064, 1069, 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суды первой и кассационной инстанций пришли к выводу о недоказанности истцом наличия убытков и их размера, незаконности действий ответчика, а также наличия причинно-следственной связи между предполагаемыми обществом убытками и действиями следственных органов, что явилось основанием для отказа в удовлетворении иска. При этом суды первой и кассационной инстанций признали, что изъятые в ходе производства дознания по уголовному делу контейнеры возвращены обществу в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Хранение вещественных доказательств в уголовном судопроизводстве нередко является задачей, решение которой сопоставимо по сложности с расследованием самого преступления. Несовершенство правового регулирования в данной сфере приводит к тому, что вещественными доказательствами загромождаются камеры хранения, кабинеты следователей и дознавателей, а также территория органов внутренних дел .

Хранение вещественных доказательств в уголовном судопроизводстве охватывается не только нормами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ), но и значительным количеством иных нормативных актов, посвященных вопросам хранения, передачи и уничтожения различных видов вещественных доказательств. Данные нормативные акты нередко включают сложные правовые институты и нормы гражданского законодательства, что, с одной стороны, обоснованно, поскольку позволяет обеспечить имущественные права лиц, не являющихся участниками уголовного судопроизводства . С другой стороны, ряд нормативных актов носит весьма спорный характер. Так, в соответствии с постановлением Правительства РФ от 8 мая 2015 г. № 449 «Об условиях хранения, учета и передачи вещественных доказательств по уголовным делам» , вещественные доказательства в виде предметов, в том числе больших партий товаров, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле или в камере хранения вещественных доказательств, передаются на хранение в государственные органы, имеющие условия для их хранения и наделенные соответствующим правом, или же юридическому лицу или индивидуальному предпринимателю. Представляется, что вопрос о заключении договора хранения вещественных доказательств должен решаться весьма оперативно, поскольку затягивание решения вопроса о хранении вещественных доказательств может привести к невозможности закрепления и обеспечения доказательств, а также иным неблагоприятным последствиям для расследования уголовного дела. Однако оперативность при заключении договора хранения вещественных доказательств вряд ли реализуема на практике в свете разъяснений, данных Министерством экономического развития РФ в письме от 4 мая 2016 г. № ОГ-Д28-5908 . В данном письме указанно, что заключение государственного контракта по закупке услуг, связанных с хранением вещественных доказательств по уголовным делам, должно осуществляться с учетом Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – ФЗ № 44) . Процедура закупок в порядке, предусмотренном ФЗ № 44, носит длительный характер даже без учета планирования закупок и зачастую превышает сроки предварительного расследования. Кроме того, применение норм ФЗ № 44 при заключении договора хранения вещественных доказательств вызывает и ряд других вопросов, поскольку в момент заключения договора невозможно определить объем лимитов бюджетных обязательств, необходимых для возмещения процессуальных издержек участникам уголовного процесса. При этом процессуальные издержки, предусмотренные п. 2, 3, 8 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, не входят в сферу регулирования ФЗ № 44, так как соответствующие суммы затрачиваются не на выполнение работ, оказание услуг или закупку товаров для обеспечения государственных нужд, а являются обязательными выплатами, осуществляемых за счет бюджетных средств. Отметить также, что в соответствии с п. 25 Положения о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда РФ, утвержденного постановлением Правительства РФ от 1 декабря 2012 г. № 1240, возмещение процессуальных издержек по уголовным делам производится после выполнения подотчетными лицами своих процессуальных обязанностей .

Заключение и исполнение контрактов по услуге хранения вещественных доказательств сопровождается множеством спорных ситуаций, которые разрешаются в рамках гражданского судопроизводства. При этом анализ зачастую противоречивых решений арбитражных судов не позволяют прийти к однозначным выводам. Так, если был заключен договор хранения вещественного доказательства, то возмещать ущерб в случае его утраты или повреждения должна организация, осуществлявшая услуги по хранению, а не правоохранительные органы, осуществлявшие производство предварительного следствия. В Постановлении Арбитражного Суда Северо-Западного округа от 31.10.2014 г. по делу № А56-38228/2013 суд кассационной инстанции указал, что предприниматель, автомобиль которого, признанный вещественным доказательством и помещенный на ответственные хранение в ООО «Транс-Трейд», был утрачен в процессе хранения, не имеет права на возмещение ущерба органами предварительного расследования, так как предпринимателем не доказана незаконность действий органа предварительного расследования, а также наличие причинно-следственной связи между возникшими у истца убытками и действиями государственного органа .

Однако имеется и противоположная судебная практика. Так, судебной коллегией по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда исследовалось решение Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга, который удовлетворил иск Ниязи Умида Х. М. к ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о возмещении материального ущерба в размере стоимости утраченного вещественного доказательства – автомобиля . Данный автомобиль после признания вещественным доказательством был помещен на стоянку в ООО «Ками-центр» на ответственное хранение. Во время хранения автомобиль был похищен. Принимая решение о возмещении ущерба ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, суд указал, что хищение автомобиля произошло в результате отсутствия контроля за его хранением, а также вследствие бездействия должностного лица. Суд сослался на требования п. 15 Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами от 18.10.1989 г. № 34/15, согласно которой ответственным за хранение вещественных доказательств, ценностей и иного имущества, изъятых в связи с уголовным делом и хранящихся отдельно от него, является назначаемый специальным приказом органа внутренних дел работник этого учреждения . Кроме того, согласно п. 89 данной Инструкции, начальники следственных подразделений обязаны не реже одного раза в год проверять состояние и условия хранения вещественных доказательств, правильность ведения документов по их приему и учету, передаче. Обязанность по контролю за условиями хранения автомобиля со стороны органа внутренних дел была указана и в договоре между ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и ООО «Ками-Центр». Обоснованные, на наш взгляд, аргументы ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о том, что, согласно договору ООО «Ками-центр», отвечает перед ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и третьими лицами, в том числе собственниками имущества, за утрату, недосдачу или повреждение находящегося у него имущества, судом во внимание приняты не были. Суд апелляционной инстанции оставил решение Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга в силе, отменив его только в части взыскания компенсации морального вреда Ниязи Умиду Х.М.

Таким образом, следует констатировать, что заключение договора на хранение не всегда освобождает органы предварительного следствия и дознания от обязанности возмещения вреда, если вещественные доказательства в ходе хранения утрачены субъектом, которому доказательства были переданы под ответственное хранение.

Следует также учесть, что субъект, заключивший договор хранения вещественного доказательства, вправе передать свои складские помещения в субаренду. Организация, получившая помещения по договору субаренды и не заключавшая договор хранения вещественных доказательств с органами предварительного расследования, не несет ответственности за хранение вещественных доказательств. Однако данная организация не имеет права на оплату услуг по хранению, так как с ней не заключен контракт (Постановление Арбитражного Суда Северо-Западного округа от 03.02.2015 г. по делу № А52-854/2014) . В то же время отсутствие договора хранения вещественных доказательств не исключает обязанностей правоохранительных органов возместить расходы по хранению вещественного доказательства. Так, в Апелляционном определении Пермского краевого суда от 16.07.2013 г. № 22-4919 было указанно, что процессуальные издержки индивидуальному предпринимателю, связанные с хранением автомобиля, который был признан вещественным доказательством по уголовному делу, должно возместить ГУ МВД России по Пермскому краю исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные услуги .

Во многих случаях суды удовлетворяют иски к органам внутренних дел по взысканию убытков, причиненных в результате хранения вещественных доказательств. Так, общество, которое понесло расходы в связи с хранением вещественных доказательств, добилось взыскания с МВД России нескольких миллионов рублей. Отметим, что на склад общества имущество, признанное в дальнейшем вещественными доказательствами, было помещено первоначально таможенными органами. Но после возбуждения уголовного дела обязанности по возмещению расходов на хранение вещественных доказательств возлагаются на органы внутренних дел (Постановление Арбитражного Суда Северо-Западного округа от 03.03.2014 г. по делу № А52-465/2013, Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 06.06.2014 г. № ВАС-6186/2014) .

Кроме проблем, связанных с хранением вещественных доказательств, возникают сложности и при хранении предметов, которые длительное время не признаются вещественными доказательствами. Несовершенной представляется редакция ст. 81.1 УПК РФ, направленной на противодействие затягиванию расследования преступлений, связанных с экономической и предпринимательской деятельностью хозяйствующих субъектов. Представляется, что в данной статье не установлены предельные сроки производства экспертиз по исследованию вещественных доказательств по данной категории дел. В связи с этим теряет смысл установленный законодателем 10-дневный срок вынесения постановления о признании вещественными доказательствами предметов и документов по уголовным делам экономической направленности с момента изъятия вещественных доказательств, или же 3-дневный срок для вынесения такого постановления после получения заключения эксперта. По делам данной категории зачастую вещественными доказательствами являются электронные носители информации, производство компьютерно-технических экспертиз по которым длится годами. Пока не установлены сроки производства экспертиз по исследованию вещественных доказательств по данной категории дел, сроки возвращения вещественных доказательств хозяйствующим субъектам будут приближены к окончанию предварительного расследования, что, очевидно, нарушает права хозяйствующих субъектов. Кроме того, представляется, что условия хранения вещественных доказательств в экспертных подразделениях органов внутренних дел регламентированы не в полной мере .

Заметим, что, несмотря на трудности, связанные с хранением вещественных доказательств, их длительное хранение может быть оправданно, например, при расследовании преступлений, раскрытых в прошлом. Так, в 2012 г. в США был реализован проект «Невиновность» . Одним из инициаторов данного проекта, основанного в 1992 г., был писатель и бывший адвокат Джон Гришэм. Развитие молекулярно-генетической экспертизы позволило применить современные методики судебно-экспертной идентификации в отношении биологических объектов – волос, обнаруженных на местах преступлений или на теле потерпевших. Удалось найти множество уголовных дел, где волосы сохранились в качестве вещественных доказательств. Заново проведенные молекулярно-генетические экспертизы данных волос позволили установить, что в ряде случаев предыдущие выводы экспертов о тождестве волос, найденных на местах преступлений, и волос осужденных являются ошибочными. В результате экспертизы сохранившихся вещественных доказательств в США было оправдано более 300 человек.

В отечественном уголовном процессе вопрос о правовой природе вещественных доказательствах биологического происхождения исследован не в должной мере. Проблема заключается в том, что данный вид доказательств не перечислен в ст. 81 УПК РФ. Юридическая природа вещественных доказательств биологического происхождения в уголовном судопроизводстве исследована Т.Н. Шамоновой, которая предлагает дополнить ст. 81 УПК РФ, указав, что «вещественными доказательствами могут быть признаны полученные и зафиксированные в установленном законом порядке любые следы преступления в виде отпечатков, предметов и веществ в твердом, жидком и газообразном состоянии, которые вследствие своих свойств: физических, химических, биологических и других могут служить средствами для обнаружения преступного события и установления существенных обстоятельств уголовного дела» . С данным предложением следует согласиться, поскольку в судебной практике отнесение биологических объектов к вещественным доказательствам сопровождается весьма неоднозначными судебными решениями. Так, Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 г. № АПЛ13-622, рассматривая жалобу по срокам хранения биологических образцов, пришла к весьма спорному выводу о том, что образцы биологического происхождения вещественными доказательствами признаны быть не могут, что следует из содержания ст. 81 УПК РФ .

С точки зрения судебной медицины биологические следы, несомненно, являются вещественными доказательствами. Так, приказ Минздравсоцразвития России от 12.05.2010 г. № 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ» в качестве объектов для исследования перечисляет в том числе вещественные доказательства, к которым относит и вещественные доказательства биологического происхождения. Данным приказом определен и порядок хранения таких вещественных доказательств. После производства экспертизы они могут быть оставлены органом или лицом, назначившим экспертизу, на ответственное хранение в экспертном учреждении. Биологические объекты, подвергающиеся гниению, хранят в герметически закрытой посуде, помещенной в холодильник или морозильную камеру, которые по окончании работы опечатывают. По окончании исследования такие объекты хранят в морозильных камерах при -18 °C в течение одного года, если иные сроки не были определены органом или лицом, назначившим экспертизу.

Если биологические образцы получены в процессе медицинского освидетельствования на состояние опьянения, срок их хранения составляет два месяца в соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 27.01.2006 г. № 40 «Об организации проведения химико-токсикологических исследований при аналитической диагностике наличия в организме человека алкоголя, наркотических средств, психотропных и других токсических веществ» . Для того чтобы биологические образцы в данной ситуации приобрели статус вещественного доказательства, что актуально при расследовании дорожно-транспортных преступлений, а также незаконного оборота наркотических средств, необходимо их истребовать или получить в ходе выемки, осмотреть и приобщить к материалам дела . При этом должен быть решен вопрос о продлении их срока хранения в лаборатории наркологии.

Таким образом, решение проблемы хранения вещественных доказательств, которые не могут храниться в уголовном деле, путем заключения гражданско-правовых договоров представляется не самым оптимальным решением, тем более в контексте ФЗ № 44-ФЗ, применение которого в уголовном судопроизводстве может негативно воздействовать на процесс закрепления и обеспечения доказательств. Полагаем, что в системе МВД России целесообразно поставить вопрос о создании собственных объектов хранения – складов и складских площадок, предназначенных для хранения вещественных доказательств.

В связи с тем что вещественные доказательства биологического происхождения активно используются в процессе раскрытия и расследования преступлений, но при этом в ряде случаев не рассматриваются судами как вещественные доказательства, следует согласиться с предложением дополнить ст. 81 УПК РФ, указав, что «вещественными доказательствами могут быть признаны полученные и зафиксированные в установленном законом порядке любые следы преступления в виде отпечатков, предметов и веществ в твердом, жидком и газообразном состоянии, которые вследствие своих свойств: физических, химических, биологических и других могут служить средствами для обнаружения преступного события и установления существенных обстоятельств уголовного дела».

УДК 343

А. Н.Кузнецов

НЕЗАКОННОЕ ИЗЪЯТИЕ И УДЕРЖАНИЕ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ В КАЧЕСТВЕ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ: ВОПРОСЫ ВОЗМЕЩЕНИЯ УБЫТКОВ

Рассматриваются вопросы изъятия денежных средств и их хранения в качестве вещественных доказательств по уголовному делу в период его расследования. Обращается внимание на причинение имущественного вреда (убытков) лицам, которым они принадлежат, и отсутствие механизма компенсации таких убытков. К л ю ч е в ы е с л о в а: вещественные доказательства, хранение вещественных доказательств, мера принуждения, изъятие предметов, обыск, возвращение вещественных доказательств, удержание вещественных доказательств, реабилитация, компенсация.

ILLEGAL WITHDRAWAL AND DEDUCTION OF MONEY AS MATERIAL EVIDENCES: INDEMNIFICATION QUESTIONS

Поступила в редакцию 16 марта 2018 г.

При расследовании преступлений, в том числе совершенных в сфере предпринимательской деятельности, достижение целей предварительного следствия нередко сопряжено с нарушением конституционных прав граждан — иных лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми по уголовному делу. В ходе расследования по делу изымается их имущество (например, денежные средства), что влечет нарушение прав таких лиц на владение, пользование, распоряжение имуществом, установленных ст. 35 Конституции РФ.

Эти лица могут иметь статус свидетелей или же не иметь статуса вообще, являясь при этом иными лицами (в понимании ст. 119, 123 УПК РФ), права и законные интересы которых затронуты в ходе досудебного или судебного производства. В силу указанных положений уголовно-процессуального закона они являются субъектами заявления ходатайств и принесения жалоб.

Изъятие и удержание на протяжении, как правило, длительного периода предварительного следствия денежных средств, принадлежащих вышеозначенным лицам, неизбежно влечет убытки, однако возможность компенсации таких финансовых потерь в порядке реабилитации невозможна. Удержание денежных средств неотвратимо причиняет экономический ущерб, который при возвращении этого имущества органом предварительного следствия или судом возмещению не подлежит. Об этой проблеме Конституционный Суд РФ в постановлении

© Кузнецов А. Н., 2018

от 11 января 2018 г. отзывается неприлично «ласково»: изъятие и удержание в режиме хранения любого имущества, признанного вещественным доказательством, по существу, ограничивают права его собственника или владельца, причиняют им неудобство1.

Это «неудобство», однако, без особого труда можно выразить в виде совершенно конкретной суммы денежных средств, но компенсация таких потерь в порядке реабилитации не предусмотрена.

Кроме того, уголовные дела нередко возбуждаются «по факту», а это в свою очередь влечет невозможность наложения ареста на изъятое имущество. В этом случае на изъятое имущество (в том числе денежные средства) распространяется режим хранения вещественных доказательств. Статья 115 УПК РФ не позволяет наложить арест на имущество при отсутствии подозреваемых и обвиняемых, даже если будет установлено, что оно получено в результате совершения преступления. Однако решение об изъятии и хранении денежных средств в органе предварительного следствия в качестве вещественных доказательств влечет точно такие же ограничения и последствия, как и их арест, поскольку ограничивает их свободный оборот и использование при осуществлении предпринимательской деятельности, что вызывает длящиеся финансовые потери (подсчитать которые несложно). А это, думается, гораздо больше, чем «неудобство», указанное в упомянутом выше постановлении Конституционного Суда РФ.

Согласно ст. 133 УПК РФ право на возмещение вреда имеет любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения. Однако в случае, когда мера процессуального принуждения в виде наложения ареста на денежные средства органом предварительного расследования не применяется, возникшие вследствие удержания денежных средств убытки (например, потеря их покупательной способности), полностью относятся на счет их законных владельцев и возмещению не подлежат. Почему же законный владелец этого имущества (индивидуальный предприниматель), так и не ставший ни подозреваемым, ни обвиняемым по уголовному делу, должен нести финансовые потери за ошибки органа предварительного следствия?

В главе УПК РФ о реабилитации такие лица не упомянуты. В то же время, если бы они на протяжении предварительного следствия имели статус подозреваемых или обвиняемых и на их имущество был бы наложен арест (или иная мера принуждения), то они имели бы право на реабилитацию (в том числе индексацию суммы возвращенных денежных средств). Например, если в отношении обвиняемого была избрана мера пресечении в виде залога, то в случае вынесения оправдательного приговора или прекращения дела по реабилитирующим основаниям такое лицо, помимо возврата суммы залога, имеет право (в порядке реабилитации) на компенсацию этой суммы. Размер такой компенсации зависит от времени действия меры пресечения и индекса роста потребительских цен по региону2. Очевидно также, что и в случае наложения ареста на имущество такого лица оно имеет право на реабилитацию (возмещение убытков в этой части).

1 По делу о проверке конституционности части первой статьи 81.1 и пункта 3.1 части второй статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Синклит» : постановление Конституционного Суда РФ от 11 января 2018 г. № 1-П. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

2 Апелляционное определение Воронежского областного суда от 19 ноября 2014 г. по делу № 22-1819.

Подозреваемый или обвиняемый вынужден подчиниться принудительной силе уголовного преследования и отдать денежные средства в качестве залога. Разумеется, если таковые имеются, а желание провести какое-то время в СИЗО или под домашним арестом отсутствует. Как и собственник денежных средств, подчиняясь тем же гарантиям предварительного следствия, вынужден расстаться с ними, если они изъяты в ходе обыска. Но если при внесении залога собственник денежных средств, являющийся подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, имеет право на компенсацию финансовых потерь (и это при том, что деньги он отдает вынужденно, но все же по своей воле) в порядке реабилитации, то иное лицо такого права не имеет. Причиненные финансовые потери в порядке реабилитации не возмещаются, так как не возникает само право на реабилитацию.

В то же время ч. 3 ст. 133 УПК РФ «Основания возникновения права на реабилитацию» распространяет такое право на любых лиц, незаконно подвергнутых мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу. Но формально изъятие и удержание денежных средств в качестве вещественных доказательств без наложения ареста на них не является мерой процессуального принуждения, и такие лица права на реабилитацию не имеют. А фактически — разницы нет. Но нет статуса (подозреваемый, обвиняемый) — нет и компенсации.

Однако изъятие и удержание денежных средств таких лиц в качестве вещественных доказательств, по сути, есть мера государственного принуждения, которая должна обеспечиваться правом на реабилитацию, в том числе в виде компенсации финансовых потерь.

Причинение ущерба, а также необходимость компенсации финансовых потерь возникает и в смежной сфере — при производстве по делу об административном правонарушении.

30 марта 2004 г. при пересечении границы из России в Республику Абхазия у гражданина Л. представителем таможенной службы была изъята валюта в размере 10 тыс. долларов США. По ч. 1 ст. 16.2 КоАП РФ Л. был привлечен к административной ответственности с назначением наказания в виде конфискации в доход государства иностранной валюты в сумме 10 тыс. долларов США как объекта правонарушения по делу.

Денежные средства были конфискованы. Решением судьи Краснодарского краевого суда от 5 октября 2004 г., вынесенным по жалобе Л., отменено постановление судьи Адлерского районного суда г. Сочи от 30 июня 2004 г., и прекращено производство по делу. Вещественные доказательства — валюту, изъятую у Л., — предписано возвратить гражданину Л.

Возврат денежных средств в размере 308 612 рублей, после решения суда от 5 октября 2004 г., был осуществлен путем перевода денежных средств на счет 12 ноября 2010 г., т. е. через 2229 дней — более 6 лет.

Л. обратился в Адлерский районный суд г. Сочи с заявлением к Сочинской таможне об индексации присужденных денежных средств. В обоснование заявленных требований он указал, что присужденная денежная сумма с момента вступления решения суда в силу на момент исполнения обязательства существенным образом утратила свою покупательную способность.

Должен ли работать компенсаторный механизм в этом случае? Конечно же, да, но суды имеют на этот счет совершенно иное мнение и указывают следующее.

Изъятые на основании протокола при производстве административного дела у гражданина Л. 10 тыс. долларов США имели статус вещественных доказательств по делу. Учитывая тот факт, что денежные средства с Сочинской таможни в порядке гражданского судопроизводства не взыскивались и гражданину Л. не присуждались, применение норм ст. 208 ГПК РФ об индексации взысканных судом денежных средств суд считает несостоятельным. Доводы о том, что присужденная денежная сумма с момента вступления решения суда в

силу и на момент исполнения обязательства существенным образом утратила свою покупательную способность, не могут быть приняты судом во внимание, так как какие-либо обязательства у Сочинской таможни перед гражданином Л. отсутствовали. Иностранная валюта в Российской Федерации не подвергается инфляции, не применяется при расчете индекса потребительских цен и минимальных прожиточного уровня и заработной платы, в связи с чем является стабильной и не подлежит индексации. Возврат гражданину Л. вещественных доказательств в виде денежных средств в иностранной валюте по административному делу был осуществлен таможенным органом в валюте Российской Федерации по курсу доллара США на дату перечисления денежных средств, и покупательская способность данной суммы денежных средств не была утрачена3.

Еще один пример (извлечение из апелляционного определения), но уже из сферы уголовно-процессуальных правоотношений.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

14 августа 2013 г. по месту жительства гражданина С. в рамках расследования уголовного дела (в котором он не имел статуса подозреваемого или обвиняемого) проведен обыск, в ходе которого, среди прочего, изъяты денежные средства. В ноябре 2013 г. из этого уголовного дела в соответствии со ст. 155 УПК РФ был выделен материал по факту обнаружения и изъятия по месту жительства С. денежных средств. Данный материал находился на разрешении в ОЭБ и ПК ОМВД России по г. Новокуйбышевску Самарской области. В дальнейшем по выделенному материалу неоднократно принимались решения об отказе в возбуждении уголовного дела.

27 марта 2014 г. постановлением судьи Новокуйбышевского городского суда Самарской области признана обоснованной жалоба на бездействие сотрудников ОЭБ и ПК ОМВД России по г. Новокуйбышевску и на начальника ОЭБ и ПК возложена обязанность устранить нарушения.

18 апреля 2014 г. денежные средства возвращены гражданину С. в полном объеме.

Обращаясь в суд, заявитель не отрицал факта возврата всей суммы, однако полагал, что имеет место причинение ему убытков, связанных с незаконным изъятием и удержанием денежных средств, так как их возврат был осуществлен через 7 месяцев после изъятия.

Отказывая заявителю в удовлетворении требований, суд среди прочего указал на следующее.

В данном случае факт принадлежности истцу изъятых в ходе обыска денежных средств никем не оспаривался, равно как и не оспаривалось, что данные денежные средства возвращены ему в полном объеме. Кроме того, изъятие денежных средств было проведено в целях проверки сообщения о преступлении, что полностью соответствует требованиям действующего законодательства и не запрещает правоохранительным органам предпринимать именно такие меры к выявлению фактов и событий для раскрытия того или иного преступления. Фактически изъятые денежные средства с момента изъятия были ограничены в обороте, и это априори не могло причинить истцу никаких убытков. Более того, денежные средства находились на хранении, а не в использовании; правоотношения сторон в данном случае не относятся к сфере гражданско-правовых. Имущество в виде денежных средств изымалось как объект правонарушения, поэтому законность изъятия имущества органами дознания/следствия оценивается с точки зрения наличия или отсутствия в действиях собственника нарушений закона в момент совершения действия, по итогам проведенной проверки и дознания. Другими словами, должностными лицами проверялись обстоятельства совершения преступления, а значит, изъятие у гражданина С. денежных средств можно признать правомерным4.

В то же время в очень «редких» случаях возвращение свидетелю изъятых денежных средств на стадии предварительного следствия все же возможно. Одна-

3 URL: https://rospravosudie.com/court-adlerskij-rajonnyj-sud-g-sochi-krasnodarskij-kraj-s/act-107261770/

4 URL: https://rospravosudie.com/court-samarskij-oblastnoj-sud-samarskaya-oblast-s/act-557366422/

ко о причинах, побудивших орган расследования определить их некриминальное происхождение в максимально короткие сроки, можно судить лишь поверхностно5. Так, в июле 2016 г. Главное управление Следственного комитета России вернуло бывшему главе Федеральной таможенной службы А. Бельянинову изъятые у него в ходе обыска деньги и ценности на сумму около 100 млн рублей6.

По сути, любое изъятие денежных средств у свидетеля или иного лица и хранение их в качестве вещественных доказательств — есть мера государственного принуждения, которая должна обеспечиваться компенсаторным механизмом. В противном случае за ошибки органа следствия (дознания) отвечает собственник этого имущества, а не государство.

Конституционный Суд РФ в постановлении от 11 января 2018 г. № 1-П указал, что налагать арест на изъятое имущество во всех случаях не требуется: «…институты наложения ареста на имущество, с одной стороны, и, с другой стороны, изъятия и хранения вещественных доказательств имеют разное предназначение в уголовном процессе. Тем обстоятельством, что изъятие имущества в качестве вещественного доказательства и его удержание в режиме хранения при наложении на него ареста на основании судебного решения, принятого по ходатайству, возбужденному перед судом следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора, позволяют распространить на данные отношения предварительный судебный контроль за законностью и обоснованностью временного изъятия имущества как гарантию защиты прав и законных интересов его собственников или владельцев, не предопределяется использование процедуры наложения ареста на имущество во всех случаях, когда соответствующие предметы используются в качестве вещественных доказательств для раскрытия преступления и разрешения уголовного дела, тем более при обеспечении возможности последующего судебного контроля. Такое регулирование, различающее цели и процедуру изъятия вещественных доказательств и наложения ареста на имущество, не выходит за пределы дискреции федерального законодателя и не противоречит конституционным принципам справедливости и равенства, требованиям, при соблюдении которых возможно ограничение прав и свобод человека и гражданина».

Но такой подход лишает права собственников имущества на компенсацию понесенных убытков. Нет меры принуждения — нет права на реабилитацию, а значит, нет и равенства, на которое указывает Конституционный Суд РФ. Это неверно, и практику в этой части необходимо менять.

В то же время данное постановление содержит и положительные (но недостаточные) формулировки, обеспечивающие правильное решение подобных вопросов, как-то:

— «изъятие и удержание в режиме хранения любого имущества, признанного вещественным доказательством, по существу, ограничивают права его собственника или владельца, причиняют им неудобство»;

— «изъятие по уголовному делу имущества (в том числе в виде признания его вещественным доказательством с режимом хранения, ограничивающим права владения и пользования имуществом), которое находится у лиц, не являющихся

5 В том числе и потому, что решение о признании и приобщении к делу изъятых в ходе обыска денежных средств в качестве вещественных доказательств может не приниматься длительное время.

6 URL: https://www.rbc.ru/politics/23/12/2016/585d3f1c9a7947a29a9b25b0

подозреваемыми или обвиняемыми по уголовному делу и не несущих по закону материальную ответственность за действия подозреваемого, обвиняемого, и использование которого в совершении преступления лишь предполагается, может иметь лишь временный характер и применяться при предоставлении таким лицам процессуальных гарантий защиты прав посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и равенства»;

— «суды обязаны применять надлежащий правовой механизм, позволяющий эффективно защищать, в том числе в судебном порядке, интересы лиц, право собственности которых ограничивается в связи с изъятием принадлежащего им имущества в качестве вещественного доказательства по уголовным делам, тем более когда они в этих делах не являются подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за действия подозреваемых, обвиняемых».

В данном постановлении есть и другие положительные моменты. Но нет главного — признания полноценного права на реабилитацию за лицами, которым изъятием и удержанием денежных средств были причинены финансовые лишения.

Полагаем, что в ч. 3 ст. 133 УПК РФ следует внести дополнения, устанавливающие, что право на возмещение вреда, возникшего вследствие производства по уголовному делу, имеет любое лицо вне зависимости от применения или неприменения к нему мер процессуального принуждения и на любой стадии уголовного судо производства.

Именно такое регулирование, как представляется, обеспечило бы более вдумчивый и осторожный подход органа расследования при принятии решений об изъятии и удержании денежных средств.

Воронежский государственный университет

Кузнецов А. Н., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А52-3318/2018
г. Вологда
22 апреля 2019 года
Резолютивная часть постановления объявлена 15 апреля 2019 года.
В полном объёме постановление изготовлено 22 апреля 2019 года.
Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Шадриной А.Н., судей Зориной Ю.В. и Романовой А.В.
при ведении протокола секретарем судебного заседания Ждановой В.Н.
при участии от общества с ограниченной ответственностью «Морской ресурс» Братчиковой И.А. по доверенности от 01.04.2019, от Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Псковской области Столяровой Е.А. по доверенности от 22.03.2019,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы видео-конференц-связи при содействии Арбитражного суда Псковской области апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Морской ресурс» на решение Арбитражного суда Псковской области от 30 января 2019 года по делу № А52-3318/2018 (судья Стренцель И.Ю.),

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Морской ресурс» (адрес: 180002, город Псков, улица Я. Райниса, дом 53; ОГРН 1146027005750, ИНН 6027158719; далее — Общество) обратилось в Арбитражный суд Псковской области с иском к Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации (адрес: 119991, Москва, улица Житная, дом 16; ОГРН 1037700029620, ИНН 7706074737, далее — Министерство) о взыскании 1 382 219 руб. убытков, возникших в связи с хранением вещественных доказательств по уголовным делам в период с 01.02.2018 по 12.12.2018 (с учетом отказа истца от части иска; уточнения исковых требований и состава лиц, участвующих в деле).
К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Управление Министерства внутренних дел Российской Федерации по Псковской области, общество с ограниченной ответственностью «ТД Маркетлайн» (далее – ООО «ТД Маркетлайн»).
Решением суда от 30 января 2019 года в удовлетворении иска отказано.
Общество с решением суда не согласилось, в апелляционной жалобе просило его отменить, принять по делу новый судебный акт. Доводы подателя жалобы сводятся к следующему. Фактически имущество передавалось хранителю следственным органом, а не ООО «ТД Маркетлайн». Неправомерность действий следственного органа выразилась с чрезмерном затягивании сроков разрешения вопроса о судьбе вещественных доказательств по уголовным делам.
В судебном заседании представитель апеллянта поддержал изложенные в жалобе доводы.
Представитель Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Псковской области в судебном заседании просит апелляционную инстанцию решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.
Дело рассмотрено в порядке, предусмотренном статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ).
Исследовав доказательства по делу, изучив доводы, приведенные в жалобе, отзыве на нее, апелляционная инстанция считает решение суда первой инстанции законным и обоснованным, апелляционную жалобу — не подлежащей удовлетворению.
Как следует из материалов дела, Обществом (хранитель) и ООО «ТД Маркетлайн» (поклажедатель) 27.07.2017 заключен договор ответственного хранения № 27072017/001, по условиям которого хранитель обязался принять от поклажедателя замороженную продукцию согласно приложению №1 и, по заявке последнего, оказать комплекс складских услуг и возвратить имущество в сохранности.
В соответствии с пунктом 1.2 договора основанием для передачи имущества на хранение считаются заявки на прием товарно-материальных ценностей и акты передачи имущества на ответственное хранение.
Согласно пункту 2.1 договора за выполнение хранителем обязанностей, установленных настоящим договором, поклажедатель обязуется уплачивать хранителю вознаграждение ежемесячно в течение всего срока хранения на условиях 100% предоплаты. Услуги по хранению и складскому обслуживанию оплачиваются по ценам, указанным в приложении 1 к договору. Оплата вознаграждения за услуги производится поклажедателем не позднее 15 числа месяца, следующего за оплачиваемым, на основании расчетно-платежных документов, предъявленных хранителем (акт выполненных работ, счет-фактура) (пункт 2.5 договора).
В силу пунктов 3.2, 3.3 договора поклажедатель обязался уплатить хранителю вознаграждение за хранение по правилам, установленным в параграфе 2 настоящего договора, а также немедленно забрать от хранителя имущество по истечении срока действия настоящего договора.
Согласно пункту 5.3 договора (в редакции дополнительного соглашения от 30.10.2017) срок действия договора стороны согласовали с даты его подписания до 31.01.2018.
В рамках уголовных дел № 11704009713000057, № 1170409713000053, № 1170409713000058, возбужденных 28.07.2017, 19.06.2017, 28.07.2017 заместителем начальника Псковской таможни Шубиным С.В. по признакам состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 226.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, заместителем начальника СО МО МВД России «Невельский» подполковником юстиции Клименко С.Н. 21.07.2017 были вынесены постановления о признании вещественными доказательствами и приобщении к уголовным делам в качестве вещественных доказательств товаров «мойва слабосоленая мороженая» (вес в соответствии с товаросопроводительными документами); о помещении указанных товаров (в связи с отсутствием условий хранения данного вида вещественных доказательств), для хранения на территории СВХ «Терминал М-9» Псковская область, Себежский район, д. Бурачки, 616 км автодороги «Москва-Балтия» с обеспечением надлежащих условий хранения.
16.11.2017 в адрес МО МВД России «Невельский» от представителя ООО «ТД Маркетлайн» Макаревич Л.И., в связи с наличием у ООО «ТД Маркетлайн» заключенного с истцом вышеуказанного договора, поступили ходатайства о передаче ООО «ТД Маркетлайн» на ответственное хранение товаров — мойва слабосоленая мороженая, являющихся вещественными доказательствами по уголовным делам № 11704009713000057, № 1170409713000053, № 1170409713000058, с последующим помещением товара в отдельное изолированное помещение Общества по адресу: г. Псков, ул. Яна Райниса, д. 53.
Постановлениями заместителя начальника СО МО МВД России «Невельский» подполковника юстиции Клименко С.Н. от 22.11.2017, ходатайства представителя ООО «ТД Маркетлайн» были удовлетворены в полном объеме.
Указанные вещественные доказательства возвращены его владельцу ООО «ТД Маркетлайн» и, на основании договора ответственного хранения № 27072017/001 от 27.07.2017, по актам о приеме-передаче товарно-материальных ценностей на хранение № 1 от 04.12.2017, № 2 от 06.12.2017, № 3 от 07.12.2017, подписанных заместителем начальника СО МО МВД России «Невельский» подполковником юстиции Клименко С.Н. и директором ООО «Морской ресурс», переданы на хранение Обществу, до вступления приговора суда в законную силу, либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела.
Одновременно, указанными постановлениями представитель ООО «ТД Маркетлайн» Маркевич Л.И. был предупрежден об ответственности за незаконные действия с вверенным или переданным ему на хранение имуществом, о чем имеется соответствующая подписка представителя в указанных постановлениях.
После истечения срока действия договора ООО «ТД Маркетлайн» имущество, возвращенное ему в качестве вещественных доказательств на ответственное хранение и переданное истцу по актам о приеме-передаче товарно-материальных ценностей на хранение № 1 от 04.12.2017, № 2 от 06.12.2017, № 3 от 07.12.2017, в нарушение взятых на себя по договору обязательств (пункт 3.3 договора) не забрало, при этом, каких-либо действий по принятию мер по дальнейшему обеспечению сохранности вверенных ему вещественных доказательств, не предприняло.
03.07.2018 старшим следователем СО МО МВД России «Невельский, Воронковым Е.В. были вынесены постановления о возбуждении перед судом ходатайства о разрешении на уничтожение товаров — мойва слабосоленая мороженая, являющихся вещественными доказательствами по уголовным делам № 11704009713000057, №1170409713000053, №1170409713000058.
В обоснование своего ходатайства следователь указал, что срок хранения указанной продукции истек, следовательно, данное имущество подлежит уничтожению; в адрес ООО «ТД Маркетлайн» был направлен запрос с просьбой высказать свое согласие (несогласие) на уничтожение вещественных доказательств, на который получен ответ о том, что общество не согласно с уничтожением продукции, следовательно, уничтожение вещественных доказательств необходимо производить по решению суда.
Судьей Невельского районного суда Псковской области 05.07.2018 были вынесены соответствующие постановления о выдаче разрешения на уничтожение вещественного доказательства товаров — мойва слабосоленая мороженая, являющихся вещественными доказательствами по уголовным делам №11704009713000057, №1170409713000053, №1170409713000058, находящихся на хранении в ООО «Морской ресурс».
Указанные постановления были обжалованы ООО «ТД Маркетлайн» и 15.08.2018 оставлены в силе судом апелляционной инстанции.
Полагая, что в отсутствие договорных отношений незаконное бездействие следственного органа, выразившееся в непринятии мер по своевременному уничтожению или перемещению спорных вещественных доказательств, повлекло возникновение на стороне истца убытков в сумме 1 382 219 руб. состоящих из суммы арендных платежей, уплаченных индивидуальному предпринимателю Солодковой Т.Н. за аренду складского помещения в период после истечения срока действия договора, рассчитанной пропорционально занимаемой площади, Общество обратилось в суд с настоящим иском.
В ходе рассмотрения дела, на основании актов приема-передачи №1 от 24.12.2018, №2 от 25.12.2018, №3 от 27.12.2018 товары — мойва слабосоленая мороженая, являющиеся вещественными доказательствами по уголовным делам №11704009713000057, №1170409713000053, №1170409713000058, были переданы уполномоченному лицу Росимущества (органа ответственного за принятие мер по уничтожению вещественных доказательств) и вывезены со склада ООО «Морской ресурс», в связи с чем, истец отказался иска в части требования об обязании ответчика забрать вещественные доказательства со склада хранения.
Производство по указанному требованию судом прекращено.
В удовлетворении остальной части иска судом отказано.
Апелляционная инстанция не находит правовых оснований для отмены или изменения решения суда.
Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
В соответствии со статьей 16 ГК РФ убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием.
Пунктом 1 статьи 1069 ГК РФ предусмотрено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению.
В соответствии с пунктом 2 статьи 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 настоящего Кодекса.
При рассмотрении иска о возмещении причиненного вреда на истце лежит обязанность доказать факт незаконных действий государственного органа, факт причинения вреда, его размер и наличие причинно-следственной связи, а на ответчике – наличие обстоятельств, подтверждающих отсутствие его вины.
Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в нарушение статьи 65 АПК РФ Общество не доказало совершение следователем неправомерных действий, а также причинно-следственную связь между причиненными убытками и действиями следователя.
В статье 82 УПК РФ разъяснено, что вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела и передаваться вместе с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных указанной статьей.
Вещественные доказательства в виде скоропортящихся товаров и продукции, а также подвергающегося быстрому моральному старению имущества, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью возвращаются их владельцам, а в случае невозможности возврата оцениваются и с согласия владельца либо по решению суда передаются для реализации.
В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 16.12.2008 № 1036-О-П указано, что пункт 2 части второй статьи 82 УПК РФ в системе действующего правового регулирования предполагает, что при определении судьбы вещественных доказательств до вступления в законную силу приговора суда либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела дознаватель, следователь или суд обязаны исследовать вопрос, возможно ли иным способом, кроме изъятия имущества, признанного вещественным доказательством, обеспечить решение стоящих перед уголовным судопроизводством задач, принимая во внимание такие обстоятельства, как тяжесть инкриминируемого преступления, особенности, в том числе стоимость, самого имущества, его значимость для законного владельца и общества, а также возможность причинения ущерба доказыванию по делу вследствие возврата данного имущества владельцу. При этом дознаватель, следователь и суд не вправе отказывать в удовлетворении ходатайства лица о возвращении ему имущества, признанного вещественным доказательством, без вынесения о том обоснованного и мотивированного процессуального решения.
Как верно установлено судом первой инстанции, спорные вещественные доказательства были помещены на склад истца вследствие удовлетворения ходатайства ООО «ТД Маркетлайн» о передаче спорного товара ему на ответственное хранение, со ссылкой на наличии у ООО «ТД Маркетлайн» заключенного с истцом договора хранения.
С учетом изложенного, факт подписания актов приема-передачи следователем Клименко С.Н. не свидетельствует о том, что поклажедателем является Управление.
В актах приема-передачи имеются ссылки именно на договор хранения от 27.07.2017 № 27072017/001, стороной которого Управление не является.
Сведения о передаче на хранение товаров в рамках уголовного дела, номера уголовных дел, в актах отсутствуют; договор хранения непосредственно между Управлением и ООО «Морской ресурс» не заключался, доказательств обратного истцом не представлено.
С учетом вышеизложенного, поскольку истцом не доказано наличие причинно-следственной связи между заявленными убытками и незаконными действиями следственного органа, правовых оснований для возложения на ответчика ответственности в виде возмещения истцу убытков, причиненных в связи с хранением вещественных доказательств, у суда первой инстанции не имелось. В иске отказано правомерно.
Фактически все доводы подателя жалобы направлены на переоценку установленных по делу судом первой инстанции обстоятельств, доказательств и иные выводы, правовые основания для которых у апелляционной инстанции отсутствуют.
Поскольку судом первой инстанции полно исследованы обстоятельства дела, нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права не установлено, апелляционная инстанция не находит правовых оснований для отмены или изменения состоявшегося судебного акта.
Руководствуясь статьями 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

решение Арбитражного суда Псковской области от 30 января 2019 года по делу № А52-3318/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Морской ресурс» — без удовлетворения.
Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.
Председательствующий
А.Н. Шадрина
Судьи
Ю.В. Зорина
А.В. Романова

Суд:

АС Псковской области

Истцы:

ООО «Морской ресурс»

Ответчики:

Управление Министерства внутренних дел Российской Федерации по Псковской области

Иные лица:

в лице Министерства внутренних дел РФ
ООО «ТД Маркетлайн»

Судебная практика по:

Упущенная выгода
Судебная практика по применению норм ст. 15, 393 ГК РФ
Возмещение убытков
Судебная практика по применению нормы ст. 15 ГК РФ
Контрабанда
Судебная практика по применению норм ст. 200.1, 200.2, 226.1, 229.1 УК РФ