Исполнение третьим лицом

26 ноября Судебная коллегия по экономическим спорам вынесла два определения, которыми подтвердила, что возможна оплата взноса в компенсационный фонд СРО третьим лицом, являющимся членом этой же организации. ВС также указал, что в соответствии с п. 5 ст. 313 ГК при отсутствии соглашения о возложении должником исполнения обязательства на третье лицо к третьему лицу, исполнившему обязательство должника, переходят права кредитора (Определение № 305-ЭС19-13029 по делу № А40-230773/2018, Определение № 305-ЭС19-13031 по делу № А40-230726/2018).

Президент СРО решил заплатить взносы за двух других ее членов

В августе 2017 г. президент и член Ассоциации «СРО «Альянс Строителей”» Александр Халимовский внес в компенсационный фонд организации взносы за двоих ее членов – ЗАО «Транспортная миссия» и ООО «Гарден Вуд» – в размере более 200 тыс. руб. за каждого.

Его действия были обусловлены риском лишения ассоциации статуса саморегулируемой организации из-за недостаточности средств в компенсационном фонде. Дело в том, что ст. 6 Закона от 3 июля 2016 г. № 372-ФЗ Закон о введении в действие Градостроительного кодекса был дополнен нормой, в соответствии с которой с 1 октября 2017 г. Ростехнадзор получил право во внесудебном порядке лишать организации статуса СРО за несформированный или сформированный в неполном объеме компенсационный фонд.

В июле 2017 г., стремясь предотвратить негативные последствия, общее собрание членов возглавляемой Александром Халимовским ассоциации приняло решение о необходимости восполнения средств компенсационного фонда, которые были утрачены по вине кредитной организации, лишенной лицензии в 2016 г.

Все члены ассоциации, кроме ЗАО «Транспортная миссия» и ООО «Гарден Вуд», внесли приходящуюся на них сумму взноса. В августе 2017 г. с целью сохранения статуса СРО общее собрание членов ассоциации приняло решение об одобрении оплаты взносов в компенсационный фонд за не исполнивших свои обязательства членов другими членами ассоциации, к которым после исполнения перейдут права кредитора в силу закона.

Президент ассоциации полагал, что из-за действий ЗАО «Транспортная миссия» и ООО «Гарден Вуд» существовала реальная угроза потери им членства в СРО, что одновременно лишало его возможности осуществлять строительство до вступления в новую организацию с таким статусом. Желая избежать критичных последствий для себя, ассоциации и иных ее добросовестных членов, Александр Халимовский оплатил их взносы. Поскольку компании отказались возвращать долг добровольно, Александр Халимовский обратился в Арбитражный суд г. Москвы с двумя самостоятельными исками о взыскании денежных средств.

В двух делах суды по-разному оценили аналогичные обстоятельства

В деле № А40-230773/2018 АС г. Москвы удовлетворил иск, сославшись на ст. 313 Гражданского кодекса, в соответствии с которой, по мнению первой инстанции, к истцу как третьему лицу, исполнившему обязательство ЗАО «Транспортная миссия», перешли права кредитора.

Однако Девятый арбитражный апелляционный суд отменил решение нижестоящей инстанции. Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд сослался на ст. 313 ГК РФ и разъяснения, приведенные в абзаце четвертом п. 20 и п. 21 Постановления Пленума ВС от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ об обязательствах и их исполнении».

Апелляция пришла к выводу, что Александр Халимовский не вправе требовать возврата суммы взноса в компенсационный фонд от ЗАО «Транспортная миссия», поскольку ответчик не поручал ему произведение оплаты кредитору. Такое право, по мнению суда, возникает только при наличии поручения (соглашения) с должником. Кроме того, арбитражный апелляционный суд принял во внимание тот факт, что общество на дату принятия членами ассоциации решения о внесении дополнительных взносов в компенсационный фонд вышло из состава саморегулируемой организации.

Кассация согласилась с выводами нижестоящей инстанции. Дополнительно суд округа отметил, что из материалов дела не следует, что решение общего собрания о внесении дополнительных взносов в компенсационный фонд принято в соответствии с положениями ГрК, Закона о СРО, другими федеральными законами и уставом ассоциации.

В деле № А40-230726/2018 в удовлетворении исковых требований Александра Халимовского ко второму должнику (ООО «Гарден Вуд») было отказано еще в первой инстанции. Суд, проанализировав положения ст. 55.16 Градостроительного кодекса, пришел к выводу о том, что ей установлен прямой запрет на уплату взноса в компенсационный фонд третьими лицами. По мнению АС г. Москвы, такая оплата должна производиться непосредственно самим членом ассоциации.

В связи с этим, указал суд, даже при наличии оснований, предусмотренных ст. 313 Гражданского кодекса, кредитор не обязан принимать исполнение, предложенное третьим лицом, если из закона, иных правовых актов, условий или существа обязательства вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. Кроме того, первая инстанция отметила, что членство ответчика в СРО прекращено и, следовательно, он не может использовать средства компенсационного фонда и не должен вносить какие-либо взносы.

Суд также сослался на то, что требование, направленное на принуждение исключенного члена саморегулируемой организации оплатить взнос, может быть расценено как злоупотребление правом. Апелляция и кассация подтвердили позицию Арбитражного суда г. Москвы.

ВС встал на сторону истца

Александр Халимовский подал кассационные жалобы в Верховный Суд, по которым последний вынес два самостоятельных определения с идентичными ключевыми выводами.

Прежде всего Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что ч. 3 ст. 55.16 ГрК установлен запрет на освобождение члена саморегулируемой организации от обязанности внесения взноса в компенсационный фонд, в том числе за счет его требований к СРО, а также на уплату взноса третьими лицами, не являющимися членами данной СРО, за исключением случая, предусмотренного ч. 16 данной статьи: «Таким образом, частью 3 статьи 55.16 Кодекса не установлено ограничений на уплату взноса третьим лицом, являющимся членом этой же саморегулируемой организации».

Далее Экономколлегия напомнила, что в силу подп.1 п. 2 ст. 313 ГК при просрочке должником исполнения денежного обязательства кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, и в том случае, если должник не возлагал на это лицо исполнение обязательства. При этом в п. 21 Постановления Пленума ВС № 54 разъяснено, что если исполнение обязательства было возложено должником на третье лицо, то последствия такого исполнения в отношениях между третьим лицом и должником регулируются соглашением между ними. «Согласно пункту 5 статьи 313 ГК РФ при отсутствии такого соглашения к третьему лицу, исполнившему обязательство должника, переходят права кредитора в соответствии со статьей 387 ГК РФ (суброгация спорного требования)», – подытожил ВС.

Судебная коллегия также отметила, что на дату принятия общими собраниями членов ассоциации решений и внесения истцом денежных средств ответчики продолжали оставаться членами указанной организации. Решения общего собрания, которые не оспорены и не признаны в установленном порядке недействительными, обязательны для исполнения всеми членами СРО, пояснил ВС.

В определениях обращено внимание на тот факт, что ЗАО «Транспортная миссия» являлось членом ассоциации с января 2011 г. по декабрь 2017 г., а ООО «Гарден Вуд» – с мая 2014 г. по июнь 2018 г., что позволяло им в соответствии с ч. 2 ст. 52 ГрК осуществлять определенные виды работ. Поэтому на ассоциацию может быть возложена ответственность по обязательствам ее бывших членов, пояснил ВС.

Суд согласился с тем, что на основании ст. 10 ГК возможно признать переход прав кредитора к третьему лицу несостоявшимся, если будет установлено, что, исполняя обязательство за должника, третье лицо действовало недобросовестно – исключительно с намерением причинить вред кредитору или должнику по этому обязательству.

Однако, заметила Экономколлегия, в рассматриваемом случае Александр Халимовский, исполняя за ответчиков обязательство по внесению денежных средств в компенсационный фонд, не стремился причинить вред ответчику. Он, как указано в определении, действовал в интересах ассоциации, в собственных интересах и интересах большинства других ее членов, заключавшихся в сохранении СРО своего статуса и продолжении деятельности, которая возможна только при членстве в такой организации.

Учтя сказанное, ВС отменил постановления апелляции и суда округа и оставил в силе решение первой инстанции в отношении ЗАО «Транспортная миссия». По спору с ООО «Гарден Вуд» были отменены все акты, а дело отправлено на новое рассмотрение.

Эксперты солидарны с Судом

«В рамках данных дел Верховному Суду фактически предстояло решить два вопроса: является ли допустимой оплата взноса в компенсационный фонд СРО третьим лицом и возможно ли в случае оплаты такого взноса третьим лицом применить положения ст. 313 ГК», – указала юрист практики по недвижимости и инвестициям АБ «Качкин и Партнеры» Анастасия Яковлева.

По ее мнению, сделанный в обоих определениях вывод о возможности оплаты взноса в компенсационный фонд СРО третьим лицом, являющимся ее членом, обоснован и логичен. «Очевидно, что внесение членского взноса в СРО третьими лицами допустимо, в силу того что существо обязательства не предполагает его исполнение лично должником: не имеет значения, от кого именно поступят денежные средства в компенсационный фонд СРО, единственным принципиальным моментом является именно наличие денежных средств в таком фонде», – пояснила эксперт.

При этом, учитывая то, что взнос в компенсационный фонд по своей сути не является личным платежом, положения п. 3 ст. 55.16 ГрК, предусматривающего возможность оплаты взноса только тем третьим лицом, которое является членом этой же СРО, вызывают сомнения относительно их корректности и логичности, заметила Анастасия Яковлева.

По словам юриста, применение Верховным Судом положений п. 5 ст. 313 ГК РФ в указанных делах основывается на обстоятельствах, предусмотренных п. 2 ст. 313 ГК РФ и допускающих такое исполнение без согласия самого должника, которыми в данном случае явилось допущение должниками (членами СРО) просрочки исполнения обязанности по внесению взноса. «При этом исполнение обязательства третьим лицом в отсутствие воли должника должно быть обусловлено обстоятельствами, очевидно свидетельствующими о том, что в случае если третье лицо не исполнит обязательство за должника, то права и интересы третьего лица, возникающие из его правоотношений с должником, будут нарушены таким неисполнением, в результате чего третье лицо понесет существенные потери», – полагает Анастасия Яковлева.

Старший юрист юридической фирмы VEGAS LEX Кирилл Никитин добавил, что в обоих случаях позиция Верховного Суда по рассматриваемой проблематике является консолидированной и в целом отражает сложившуюся практику по применению ст. 313 ГК РФ. «Так, возможность суброгации спорного требования прямо предусмотрена п. 5 ст. 313 ГК. В связи с этим выводы судов, отказывающих в обоснованности соответствующего требования, выглядят крайне сомнительно и требуют надлежащего дополнительного обоснования, которое по тексту отмененных судебных актов отсутствует», – сообщил эксперт.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
В любом договоре или ином обязательстве имеются свои стороны. Однако кроме этих сторон к отношениям, складывающимся по поводу договора и иного обязательства, в экономическом обороте причастны десятки тысяч иных лиц. Некоторые из них могут проявлять к этим договорам юридическую заинтересованность. Отсюда появляются третьи лица в обязательствах. Одной из форм их участия является исполнение обязательств третьими лицами, регулируемое ст. 294 Гражданского кодекса.
По сути речь идет о двух формах исполнения обязательств третьим лицом:
1) возложение исполнения обязательств на третье лицо должником. В силу п. 1 ст. 294 ГК исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из законодательства, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. То есть в данном случае инициатива исполнения принадлежит должнику;
2) исполнение непосредственно третьим лицом обязательства должника без согласия последнего. В силу п.2 ст.294 ГК третье лицо, подвергающееся опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога или др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество, может за свой счет удовлетворить требования кредитора без согласия должника. То есть в данном случае инициатива исполнения принадлежит третьему лицу.
Исполнение обязательств третьим лицом посредством возложения исполнения на третье лицо обычно используется при так называемых транзитных отношениях между юридическими и физическими лицами. Например, поставщик или продавец товара вместо того, чтобы самому отгружать товар, поручает произвести отгрузку своему контрагенту — производителю товара или складу. Или лицо, на котором лежит обязанность уплатить некоторую сумму, в разрешенных случаях не само совершает платеж, а указывает своему должнику произвести платеж непосредственно кредитору — получателю платежа. В Гражданском кодексе наряду с общими нормами, предусмотренными ст. 294 ГК, правила об исполнении обязательств третьим лицом содержатся в:
ст. 373-374 (ответственность должника за действия третьих лиц);
ст. 479 (принятие поставки третьим лицом — получателем);
ст. 639 (передача продавцом по договору финансовой аренды имущества непосредственно арендатору);
ст. 724 (право исполнителя по договору на выполнение научно-исследовательских работ привлекать к исполнению третьих лиц
только с согласия заказчика, а при выполнении опытно-конструкторских или технологических работ привлекать третьих лиц, если иной не предусмотрено договором);
ст. 758 (исполнение обязанности экспедитора по договору транспортной экспедиции третьим лицом);
ст. 785 (порядок передачи хранителем вещи на хранение третьему лицу по договору хранения);
ст.866 (передоверие поверенным исполнения поручения другому лицу (заместителю);
ст. 904 (привлечение доверительным управляющим другого лица (заместителя) для совершения действий, необходимых для управления имуществом) и др.
Вторая форма исполнения обязательств третьим лицом (по инициативе третьего лица) -? достаточно новый для законодательства и практики способ защиты третьим лицом своих прав и интересов. Помимо ст. 294 ГК, об этом непосредственно идет речь в п. 7 ст. 331 ГК, регулирующем права залогодателя — третьего лица. Ввиду меньшей актуальности указанной формы исполнения в рамках данной статьи мы не будем затрагивать эту тему подробно.
ОБЩИЕ ПРАВИЛА ВОЗЛОЖЕНИЯ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ НА ТРЕТЬЕ ЛИЦО
На третье лицо может быть возложено исполнение обязательств, как вытекающих из договоров, так и внедоговорных, например, обязательств вследствие причинения вреда, неосновательного обогащения и т. п. Ограничений по основаниям возникновения обязательств, исполнение которых может быть возложено на третье лицо, Гражданский кодекс не содержит.
Для возложения должником исполнения обязательств на третье лицо не требуется согласия кредитора. В силу п. 1 ст. 294 ГК кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом. Это обусловлено тем, что в соответствии со ст. 374 ГК по общему правилу должник отвечает за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства третьими лицами, на которых было возложено исполнение. То есть при возложении исполнения обязательства на третье лицо не происходит замена должника в обязательстве (наnpимер в договоре поставки), как это имеет место при переводе долга. Должник (предположим, плательщик) при возложении исполнения обязательства согласно ст. 294 ГК по-прежнему несет ответственность перед кредитором по оплате товара. А третье лицо просто совершает юридически значимые действия по исполнению обязательства должника. При этом для кредитора действительно не имеет значения, кто исполняет перед ним обязательство должника.
Однако в некоторых случаях возложение должником исполнения обязательств на третье лицо запрещено. Это происходит, когда из законодательства, условий обязательства или его существа вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. В таких случаях кредитор вправе
отказаться от предложенного третьим лицом исполнения обязательств за должника.
Законодательством предусмотрены случаи, когда должник исполняет обязательства лично и не может возложить их на третье лицо. Эти случаи не могут быть изменены соглашением сторон. Например, из части 2 п. 2.2 Указа Президента Республики Беларусь от 04.01.2000 № 7 «О совершенствовании порядка проведения и контроля внешнеторговых операций» следует, что импортер по общему правилу не может возложить исполнение своего обязательства по оплате товаров, работ, услуг на резидента Республики Беларусь, если иное не предусмотрено Советом Министров и Нацбанком.
Если из условий обязательства или его существа вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично, возложение исполнения обязательства на третье лицо возможно, но с согласия кредитора.
Примером, когда условиями обязательства не допускается возложение исполнения на третье лицо, может служить договор хранения, по условиям которого хранитель не вправе передавать вещь на хранение третьему лицу. Однако, если на это имеется согласие поклажедателя, то возложение исполнения на третье лицо в силу ст. 785 ГК допустимо. Что же касается существа обязательства, то обычно недопустимо по этому основанию возложение на третье лицо обязательств творческого характера (создание авторского произведения и т.п.).
ВОЗЛОЖЕНИЕ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА НА ТРЕТЬЕ ЛИЦО И ПЕРЕВОД ДОЛГА
Исполнение обязательства третьим лицом и перевод долга имеют определенное сходство — и при переводе долга, и при возложении исполнения обязательства его исполняет иное лицо, нежели должник (первоначальный должник), но при этом по инициативе последнего. Однако на этом сходство возложения исполнения обязательств на третье лицо и перевода долга исчерпывается. Различий намного больше, их можно свести к следующему.
Во-первых, при переводе долга происходит смена стороны обязательства — первоначальный должник уступает свое место новому должнику. При исполнении обязательства третьим лицом смена сторон обязательства не происходит. Третье лицо выступает в обязательстве вместе с должником. Поэтому в переводе долга бессмысленно вести речь о новом должнике как о третьем лице — ведь первоначальный должник вообще выбывает из обязательства, в обязательстве по-прежнему две стороны. Условно нового должника можно назвать другим лицом, другим должником, но никак не третьим лицом в смысле Гражданского кодекса.
Во-вторых, перевод долга требует согласия кредитора. Это и понятно, так как в обязательстве появляется новый должник, первоначальный должник избавляется от своего долга перед кредитором. Поэтому кредитору важно знать, является ли замена первоначального должника на нового равноценной, не будет ли это ущемлять интересы кредитора и способен ли будет новый должник уплатить долг. Исполнение обязательства третьим лицом не требует согласия кредитора, кроме случаев, предусмотренных Гражданским кодексом. Это, как уже отмечалось, обусловлено тем, что должник по-прежнему остается в обязательстве, он обязан перед кредитором и кредитор особо ничем не рискует.
В-третьих, при переводе долга перед кредитором отвечает лишь новый должник, первоначальный должник уже снял с себя ответственность перед кредитором, так как выбыл из обязательства. При исполнении обязательства третьим лицом за действия третьего лица в силу ст. 374 ГК отвечает должник — сторона обязательства.
В-четвертых, при переводе долга новый должник вправе выдвигать против требования кредитора возражения, основанные на отношениях между кредитором и первоначальным должником. Третье же лицо при исполнении обязательств не вправе выдвигать какие-либо возражения в отношении кредитора, оно вообще не является стороной обязательства.
Таким образом, исполнение обязательства третьим лицом и перевод долга — достаточно разные явления. При этом Гражданский кодекс дает возможность сторонам обязательства выбрать и первую, и вторую форму привлечения другого лица в обязательство по их усмотрению. Правда, в Беларуси сложилась практика и даже своего рода убеждение в том, что участие в обязательстве другого лица, его исполняющего, возможно лишь посредством перемены лиц в обязательстве — в частности, перевода долга. На самом деле такое убеждение не имеет ничего общего с Гражданским кодексом. И исполнение обязательства третьим лицом можно использовать наряду с переводом долга для привлечения какого-либо другого лица в обязательство. При этом, как видно, возложение исполнения обязательства на третье лицо является более простым, а иногда и единственно возможным способом (например, при отсутствии согласия кредитора) привлечения другого должника (по сравнению с переводом долга).
ОФОРМЛЕНИЕ ВОЗЛОЖЕНИЯ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ НА ТРЕТЬЕ ЛИЦО
При возложении исполнения обязательства на третье лицо наряду с основными отношениями между должником и кредитором возникают еще 2 группы отношений:
1) отношения между должником и третьим лицом;
2) отношения между третьим лицом и кредитором.
Отношения между должником и третьим лицом составляют указание должника третьему лицу исполнить обязательство кредитору. Это указание должно иметь основания, так как постороннему третьему лицу должник вряд ли сможет указывать, а даже если и сможет, то вряд ли это третье лицо исполнит обязательство. Поэтому должник и третье лицо должны быть связаны какими-либо отношениями. Обычно в качестве таких отношений выступают договоры разных типов. Если должник обязан поставить товар кредитору, то он может дать указание третьему лицу поставить этот товар в адрес кредитора, поскольку он причитается должнику от третьего лица. Например, по договору купли-продажи, когда купленный поставщиком товар сразу отгружается третьим лицом (продавцом товара) непосредственно получателю. Или третье лицо является хранителем товара поставщика и последний дает указание хранителю отгрузить товар получателю. В денежных обязательствах основанием взаимоотношений между должником и третьим лицом наряду с дебиторской и кредиторской задолженностью может быть договор займа, по которому заимодавец (в данном случае он будет выступать в качестве третьего лица) будет выдавать заем не посредством зачисления суммы займа на счет заемщика (в данном случае он будет выступать в качестве должника), а посредством перевода кредитору заемщика — получателю денежных средств. В таком случае следует иметь, во-первых, договор или иным образом оформленные отношения между должником и третьим лицом и, во-вторых, указание должника третьему лицу исполнить обязательство кредитору. Такое указание может быть дано как непосредственно в этом договоре, так и в виде отдельного документа (например, письма).
Отметим, что основания исполнения третьим лицом обязательств должника не являются принципиальными для кредитора. Кредитор не обязан, на наш взгляд, проверять, имеются ли эти основания, являются ли они правомерными, почему третье лицо исполняет обязательство за должника. Даже если таких оснований и нет, то это нельзя противопоставить кредитору, заявив, что кредитор неправомерно принял исполнение обязательства, представленное третьим лицом за должника. Безусловно, кредитор может попросить у должника документы, подтверждающие, почему третье лицо исполняет обязательство, однако не всегда это является необходимым и без этого в общем-то можно обойтись.
Отношения между третьим лицом и кредитором, собственно, сводятся к осуществлению третьим лицом исполнения и принятию исполнения кредитором. В связи с этим третьему лицу стоит по крайней мере иметь экземпляр (копию) договора или иного документа, оформляющего обязательство между кредитором и должником. Это необходимо, чтобы убедиться, что исполнение, которое он совершает по такому обязательству, не является противозаконным.
Кредитор должен знать, что третье лицо, предлагающее исполнение, уполномочено должником исполнять за него обязательство. В целях избежания возможных по этому поводу противоречий автор рекомендует должнику и кредитору изначально предусматривать в договоре, что определенное третье лицо будет исполнять обязательство полностью либо в части по этому договору. Если это невозможно или не было сделано, то должнику стоит сообщить кредитору (желательно в письменной форме), что он должен принять исполнение от указанного им третьего лица и что такое исполнение осуществляется за должника.
Полагаем, этих документов будет достаточно для правомерного оформления возложения исполнения обязательств на третье лицо.
ВОЗЛОЖЕНИЕ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ НА ТРЕТЬЕ ЛИЦО И ИНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ДОЛЖНИКА
При возложении на третье лицо исполнения обязательства нужно учитывать, насколько это нарушает права иных кредиторов должника, в первую очередь, государства и, в частности, бюджета.
Формально нигде в законодательстве не содержатся указания на то, что исполнение третьим лицом обязательства (например, совершение платежа) минуя должника непосредственно в адрес кредитора, даже при наличии картотеки к счету должника, является неправомерным. Однако в судебной практике (которая, правда, касается договоров перевода долга) сделки, направленные на уклонение от исполнения обязательств более высокой очередности, признаются незаконными. Поэтому рискнем предположить, что в случае, если у должника имеется картотека к счету, но исполнение третьим лицом дебитором должника) обязательств в пользу кредитора минуя слов должника, даже основанное не на переводе долге, а на ст.294 ГК, может быть расценено как нарушение требований законодательства в отношении очередности платежей и, соответственно, будет признано недействительным.
Аналогичные выводы можно вделать и при исполнении обязательства должника третьим лицом минуя должника в нарушение правил иной очередности — очередности расчетов с кредиторами в случае банкротства должника. Согласно ст. 112 и 114 Закона Республики Беларусь «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» такого рода сделки также могут быть признаны недействительными.
Так что в этом смысле возложение исполнения обязательства на третье лицо ничем не лучше (или не хуже) перевода долга.
ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВОЗЛОЖЕНИЯ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ НА ТРЕТЬЕ ЛИЦО ВО ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Как уже отмечалось, возложение исполнения обязательства должника на третье лицо невозможно свести к переводу долга, а тем более к уступке требования. Исходя из этого нормы Указа Президента Республики Беларусь от 04.01.2000 № 7 «О совершенствовании порядка проведения и контроля внешнеторговых операций», запрещающие неденежную форму прекращения обязательств путем обмена на эквивалентное по стоимости количество других товаров (работ, услуг), оформленных двусторонним внешнеторговым договором при осуществлении уступки требования или перевода долга, не должны распространяться на случаи возложения исполнения обязательств на третье лицо. Поэтому, если по товарообменному внешнеторговому договору одна сторона поставляет товар в обмен на иной товар посредством возложения исполнения обязательства по передаче товара на третье лицо, то противоречий с вышеназванным указом не имеется, поскольку это не перевод долга и не уступка требования. Хотя еще раз подчеркнем: иногда в контрольной и банковской практике можно встретить мнения, что участие другого лица в обязательстве, в частности, вытекающем из внешнеторгового договора, возможно лишь посредством перевода долга или уступки требования. Однако данная точка зрения не основана на каком-либо акте законодательства.
Как известно, Указ № 7 не содержит прямых запретов на участие других, в том числе третьих, лиц в обязательствах из внешнеторгового договора. Однако такого рода запреты непосредственно следуют из анализа норм Указа № 7. Согласно части 2 п. 2.2 данного указа импортер по общему правилу не может возложить исполнение своего обязательства по оплате товаров, работ, услуг на резидента Республики Беларусь, если иное не предусмотрено Советом Министров и Нацбанком. В то же время импортер может возложить исполнение обязательства по оплате на нерезидента, если это не приведет к нарушению сроков поступления экспортной выручки. Например, нерезидент может выдать резиденту заем на срок до 180 дней, при этом сумма займа направляется заимодавцем-нерезидентом по указанию импортера для платежа непосредственно поставщику-нерезиденту. Полагаем, что в этом случае не происходит смены плательщика по внешнеторговому договору, так как мы имеем дело не с переводом долга, а с возложением исполнения на третье лицо.
Что же касается поставки товаров, выполнения работ, оказания услуг, то препятствий, с точки зрения Указа № 7,к тому, чтобы экспортер возложил исполнение обязательств, например по передаче товара нерезиденту, на третье лицо, как резидента, так и нерезидента, нет. Равно как и импортер может возложить исполнение обязательств по принятию товара на третье лицо — резидента либо нерезидента, но при условии дальнейшего поступления товара этому импортеру в рамках сроков, установленных п. 2.6 указа, то есть товар должен быть поставлен ему не позднее 60 дней после проведения платежа. Соответственно, для работ и услуг этот срок не должен превышать 90 дней после проведения платежа.
При использовании возложения исполнения обязательств на третье лицо необходимо учитывать и нормы п. 2.4 Положения о порядке проведения валютных операций на территории Республики Беларусь, утвержденного Нацбанком 01.08.1996 № 768. В частности, иностранная валюта, причитающаяся к получению резидентам Республики Беларусь от резидентов Республики Беларусь в результате их деятельности, подлежит обязательному зачислению на счета резидентов в уполномоченных банках Республики Беларусь, за исключением случаев, на которые получено разрешение Нацбанка, подписанное председателем Правления Нацбанка Республики Беларусь или его заместителем. Данная норма не дает возможности должнику-резиденту без соответствующего разрешения Нацбанка дать указание третьему лицу-резиденту (обязанному, в свою очередь, уплатить определенную сумму этому должнику) перечислить причитающуюся этому должнику иностранную валюту непосредственно кредитору.

Денис КАЛИМОВ,
начальник юридического управления АКБ «МинскКомплексБанк»

22

ВЕКТОР ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ

УНИВЕРСИТЕТА

m О.Е. Кугафина (МПОА)

Ирина Зориктуевна АЮШЕЕВА,

ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ЗА ДОЛЖНИКА ТРЕТЬИМ ЛИЦОМ: НОВЕЛЛЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

Статья посвящена анализу новых положений обязательственного права об исполнении обязательства за должника третьим лицом, в ней рассматриваются проблемы ее толкования и применения. Исследуются основания и последствия исполнения обязательств за должника третьим лицом с согласия должника и без такового.

Ключевые слова: изменение общих положений обязательственного права, исполнение обязательства, должник, кредитор, третье лицо, денежное обязательство, проблемы толкования, новеллы гражданского законодательства.

DOI: 10.17803/2311-5998.2016.26.10.022-028

AIUSHEEVA I. Z.,

Candidate of Laws, Senior Lecturer of the Civil Law Department of the Kutafin Moscow State Law University.

aiusheeva@gmail.com 125993, Moscow, Sadovaya-Kudrinskaya str., 9

THE PERFORMANCE OF AN OBLIGATION FOR THE DEBTOR BY A THIRD PARTY: INNOVATIONS IN THE LEGAL REGULATION

Федеральным законом от 08.03.2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации»1 были внесены существенные изменения в общие положения обязательственного права, в нормы об исполнении обязательств, в числе которых мо-

1 Федеральный закон от 08.03.2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Фе-© И. З. Аюшеева, 2016 дерации. 2015. № 10. Ст. 1412.

в

ЕСТНИК АЮшеевви. з.

УНИВЕРСИТЕТА Исполнение обязательства за должника третьим лицом: ^^^Э

имени O.E. кушфинммгюА) новеллы правового регулирования

дернизированы и положения ст. 313 Гражданского кодекса Российской Федерации2 (далее — ГК РФ) об исполнении обязательства третьим лицом, в связи с чем актуальным является в настоящее время их анализ и осмысление.

Как известно, одним из важных положений, составляющих принцип надлежащего исполнения обязательства, является правило о том, что обязательство должно исполняться надлежащими субъектами, к которым относятся, по общему правилу, стороны обязательства — кредитор и должник. Однако это правило не является абсолютным: кредитор обязан принять предложенное за должника третьим лицом исполнение в предусмотренных законом случаях. Исполнение обязательства вместо должника может производиться третьим лицом в случаях возложения и исполнения обязательства третьим лицом по своей инициативе. Возложение исполнения обязательства на третье лицо (п. 1 ст. 313 ГК РФ) происходит по воле должника. Третье лицо по своей инициативе, без согласия и ведома должника, может за свой счет удовлетворить требования кредитора в случае, если оно подвергается опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество (ранее это положение также содержалось в ст. 313 ГК РФ), либо если должником допущена просрочка исполнения денежного обязательства. Таким образом, новеллой гражданского законодательства явилось признание возможности исполнить просроченное денежное обязательство третьим лицом, по сути, без согласия должника. При этом неизменным осталось положение о том, что кредитор не обязан принимать исполнение от третьего лица, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа вытекает обязанность должника исполнить его лично (п. 3 ст. 313 ГК РФ). Классическим примером действия данной нормы являются положения диспозитивной ст. 780 ГК РФ, согласно которой по договору возмездного оказания услуг по общему правилу исполнитель обязан оказать услуги лично.

Таким образом, осталась неизменной общая презумпция о том, что передача исполнения третьим лицом рассматривается как надлежащее исполнение3. Основания исполнения обязательства за должника третьим лицом также могут быть разделены на две группы: исполнение за должника обязательства по его воле (возложение исполнения) и исполнение третьим лицом обязательства за должника по собственной инициативе (помимо воли должника). Очевидно, в первом случае исполнению обязательства предшествует заключение двусторонней сделки между должником и третьим лицом. Эта сделка не охватывается действием нормы ст. 313 ГК РФ, кредитор не участвует в этой сделке, не должен давать на нее согласие. Этим возложение исполнения отличается от перевода долга. Ш

Таким образом, исходя из буквального толкования нормы, кредитору не долж- А

но быть интересно, почему обязательство исполняется третьим лицом. Такое □

толкование рассматриваемой нормы дается и судебной практикой. По смыслу данной нормы должник вправе исполнить обязательство, не требующее личного исполнения, самостоятельно или, не запрашивая согласия кредитора, передать

Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М. : Статут, 2002. С. 425.

П

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

* к

§ к

науки ъ

га™ Ii I l Ltl/Hf

24 ВЕКТОР ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ УНИВЕРСИТЕТА

BL М^ и мени O.E. Кугафина (МПОА)

исполнение третьему лицу. Праву должника возложить исполнение на третье лицо корреспондирует обязанность кредитора принять соответствующее исполнение. При этом закон не наделяет добросовестного кредитора, не имеющего материального интереса ни в исследовании сложившихся между третьим лицом и должником отношений, ни в установлении мотивов, побудивших должника перепоручить исполнение своего обязательства другому лицу, полномочиями по проверке того, действительно ли имело место возложение должником исполнения обязательства на третье лицо4.

В тех случаях, когда в силу указаний п. 2 ст. 313 ГК РФ допускается исполнение обязательства третьим лицом помимо воли должника, фактически оно осуществляется на основании односторонних действий третьего лица, и кредитор, как и в случае возложения, не вправе отказаться от принятия исполнения. Таким образом, в случаях, указанных в законе, исполнение обязательства третьим лицом за должника является правом третьего лица, осуществляемым без согласия должника и кредитора. Разумеется, как и у всякого права, у данного права третьего лица должны быть пределы его осуществления.

Напомним, ранее единственным основанием исполнения обязательства третьим лицом за должника помимо его воли являлись случаи, когда третье лицо подвергалось опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения взыскания на это имущество. Данная норма справедливо рассматривалась в качестве исключения из общего правила о возможности исполнения обязательства третьим лицом за должника только по его воле и расценивалась в качестве одной из форм защиты права третьего лица от нарушения — самозащиты5. Причем исполнение при таких обстоятельствах может быть произведено без согласия должника в случае наличия у третьего лица собственного интереса в исполнении обязательства, третье лицо может предложить кредитору исполнение, не спрашивая согласия должника и даже не ставя его об этом в известность6. Таким образом, в законе однозначно описываются условия, при которых в этом случае третье лицо вправе исполнить обязательство только по собственной инициативе — наличие законного интереса в защите принадлежащего третьему лицу права на имущество должника, что позволяет говорить о соблюдении баланса интересов кредитора и должника.

Новейшее гражданское законодательство было дополнено положением о возможности исполнения третьим лицом без согласия должника его просроченного денежного обязательства перед кредитором. При этом в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г. (далее — Концепция развития гражданского

ГорбуноваЛ. В. Исполнение обязательства третьим лицом без согласия должника // Право и экономика. № 1. 2004. С. 11—15.

Гражданское право : учебник. Часть 1 / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М. : Проспект, 1998. С. 538.

в

ЕСТНИК а^ж* и. зб

УНИВЕРСИТЕТА Исполнение обязательства за должника третьим лицом: ^^^Э

имени O.E. Куп1фина(мгюд) новеллы правового регулирования

законодательства)7, необходимость введения указанной нормы объяснялась тем, что для целей удовлетворения законных интересов третьего лица в предпринимательских отношениях по исполнению денежного обязательства следует исходить из того, что для кредитора не имеет принципиального значения, кто именно исполнит обязательство по уплате денежных средств — сам должник или третье лицо, в связи с чем было предложено положение о том, что в предпринимательских отношениях третье лицо, имеющее соответствующий законный интерес, в случае просрочки исполнения обязательства может за свой счет удовлетворить денежное требование кредитора без согласия должника. Таким образом, в Концепции развития гражданского законодательства указанное новое исключение из общего правила об исполнении обязательства за должника третьим лицом только по воле должника также ограничивалось необходимостью установления законного интереса третьего лица-предпринимателя. Однако в итоге в ГК РФ сфера действия данного положения не была ограничена только лишь обязательствами, связанными с осуществлением предпринимательской деятельности, кроме того, в законе не содержится также в качестве обязательного условия установление некоего законного интереса третьего лица, тем самым, по сути, любое просроченное денежное обязательство может быть исполнено третьим лицом за должника. Это позволяет говорить о том, что в отношении исполнения просроченного денежного обязательства третьим лицом законодатель принял прокредиторскую позицию, которая исходит из того, что согласия должника на исполнение за него обязательства не требуется8. В этой связи возникают вопросы о необходимости определения общих пределов осуществления рассматриваемого права третьего лица.

Так, например, в одном из дел по заявлению муниципального унитарного предприятия о признании должника банкротом третьим лицом было заявлено о процессуальном правопреемстве на стороне заявителя по делу о банкротстве (кредитора). Постановлением апелляционного суда заявление третьего лица было удовлетворено. Произведена замена кредитора на третье лицо. Не согласившись с принятым по делу постановлением апелляционного суда, предприятие (кредитор) обратилось в суд с кассационной жалобой, в которой просило его отменить, поскольку на момент вынесения определения суда первой инстанции предприятие возвратило в адрес третьего лица денежные средства, кроме того, третье лицо злоупотребило своим правом с намерением исключить из числа конкурсных кредиторов предприятие, имеющее право голоса, то есть действовало в ущерб интересам кредитора, злоупотребило своим правом, предусмотренным положениями статьи 313 ГК РФ, в связи с чем ему должно быть отказано в защите права в соответствии со статьей 10 ГК РФ. Указанные доводы были отклонены судом кассационной ин- ш

станции, так как кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника а

третьим лицом, в случае если должником допущена просрочка исполнения денеж- □

ного обязательства, при этом действующее законодательство о банкротстве не со- ^

держит запрета на исполнение денежного обязательства должника перед кредитором третьим лицом на стадии проверки обоснованности заявления о признании

7 Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г) // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. № 11. С. 6.

8 Сарбаш С. В. Исполнение договорного обязательства третьим лицом. М. : Статут, 2003. С. 20.

п

* к

н к,

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

науки

га™ Ii I l Ltl/Hf

26 ВЕКТОР ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ УНИВЕРСИТЕТА

BL М^ и мени O.E. Кугафина (МПОА)

должника банкротом9. Таким образом, суд отклонил доводы кредитора о том, что третье лицо злоупотребило правом на исполнение обязательства за должника с целью умаления прав кредитора в процедурах банкротства, не было принято во внимание также то обстоятельство, что денежные средства в полном объеме были возвращены кредитором третьему лицу. Действительно, если следовать буквальному толкованию ст. 313 ГК РФ, принятие исполнения просроченного денежного обязательства от третьего лица является обязанностью кредитора, закон не предусматривает каких-либо условий осуществления данного права. Однако указанное положение не должно исключать действия общих норм ГК РФ, в том числе положений его ст. 10. К примеру, если бы обязательство было исполнено третьим лицом лишь в части и оставшаяся часть неисполненного не позволяла бы обратиться с заявлением о признании должника банкротом либо в полной мере осуществить свои права в процедурах банкротства, можно ли считать такое исполнение злоупотреблением правом? Очевидно, ответ на данный вопрос должен быть утвердительным, и в каждом конкретном случае необходимо оценивать поведение субъектов возникших правоотношений с учетом принципа добросовестности, а также положения о недопустимости осуществления своего права лишь с намерением причинить вред другому лицу. Вероятно, положения п. 2 ст. 313 ГК РФ в этой части должны быть уточнены, поскольку исполнение обязательства третьим лицом без согласия должника и, разумеется, кредитора все-таки являются исключением из общего правила, необходимо установить, что любые случаи исполнения обязательства помимо воли должника за него третьим лицом возможны только в целях защиты от возможных нарушений прав третьего лица. Думается, указанное дополнение позволит в какой-то мере минимизировать возможность злоупотребления третьим лицом предоставленным ему правом, соблюсти баланс интересов должника и кредитора. Данная позиция находит подтверждение в судебной практике. В итоге Верховным Судом Российской Федерации был отменен указанный выше судебный акт, высшая судебная инстанция признала, что третье лицо использовало институт, закрепленный ст. 313 ГК РФ, не в соответствии с его назначением. В действиях общества прослеживаются явные признаки злоупотребления правом10.

Новая редакция ст. 313 ГК РФ вызывает ряд вопросов, например, по п. 5 ст. 313 ГК РФ с момента исполнения к третьему лицу переходят права кредитора согласно ст. 387 ГК РФ с оговоркой о том, что если права кредитора по обязательству перешли к третьему лицу в части, они не могут быть использованы им в ущерб кредитору, в частности,9 такие права не имеют преимуществ при их удовлетворении за счет обеспечивающего обязательства или при недостаточности у должника средств для удовлетворения требования в полном объеме. Буквальное толкование данной нормы не позволяет дать однозначный ответ на вопрос о том, имеет ли при этом преимущественное право на удовлетворение своих требований первоначальный кредитор, либо требования должны удовлетворяться пропорционально

в

ЕСТНИК АЮшееввИ. з.

УНИВЕРСИТЕТА Исполнение обязательства за должника третьим лицом:

имени O.E. Куп1фина(мгюд) новеллы правового регулирования

(например, при недостаточности имущества должника в процедуре банкротства). Вероятнее всего, смысл анализируемой нормы ГК РФ сводится к необходимости признания преимущественного права первоначального кредитора на удовлетворение его требований перед требованиями третьего лица, исполнившего обязательство за должника. Кроме того, буквальное толкование п. 5 ст. 313 ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что всякое исполнение третьим лицом обязательства за должника влечет переход к нему права требования. Напомним, что в прежней редакции нормы такое правило касалось лишь тех случаев, когда исполнение третьим лицом осуществлялось без согласия должника. Теперь такой оговорки в законе нет. Очевидно, в случаях возложения исполнения по воле должника взаимоотношения должника и третьего лица могут не предполагать переход к третьему лицу права требования к должнику. Таким образом, положения п. 5 ст. 313 ГК РФ должны рассматриваться как диспозитивные, что позволило бы субъектам указанных отношений самим определять последствия возложения исполнения на третье лицо.

Интересны положения п. 6 ст. 313 ГК РФ в новой редакции. Напомним, согласно указанной норме если третье лицо исполнило обязанность должника, не являющуюся денежной, оно несет перед кредитором установленную для данного обязательства ответственность за недостатки исполнения вместо должника. При этом по общему правилу исполнение обязательства за должника третьим лицом не влечет перемену лиц в обязательстве, правила о переводе долга не действуют в данном случае. Безусловно, сам по себе перевод долга, как и исполнение обязательства за должника третьим лицом, означает, что исполнение будет осуществляться иным лицом, однако в случае с переводом долга это влечет изменение субъектного состава в обязательстве, когда прежний должник, по сути, выбывает из обязательственно-правовой связи и на его место становится новый должник, несущий полную ответственность за свои действия. В этой связи перевод долга требует согласия кредитора, без которого состояться не может, кроме случаев, указанных в законе (п. 2 ст. 392.2 ГК РФ).

Возложение исполнения и исполнение обязательства третьим лицом без согласия должника не влекут за собой изменение субъектного состава в обязательстве, должник не выбывает из обязательственно-правовой связи и несет полную ответственность за действия третьего лица перед кредитором. Этим обусловлено отсутствие необходимости требовать согласия кредитора на возложение исполнения и обязанность его принять. С учетом также и того обстоятельства, что согласно п. 1 ст. 313 ГК РФ, как было указано выше, отношения между должником и третьим лицом лежат вне рамок сферы действия ст. 313 ГК РФ, положения п. 6 ст. 313 ГК РФ выглядят на этом фоне нелогично и требуют пояснения. Ш

Если исходить из буквального толкования рассматриваемой нормы, в случае А

исполнения неденежного обязательства третьим лицом за должника, при усло- □

вии, что кредитор не вправе отказаться от принятия исполнения, и в случае не-

б ~о

надлежащего характера такого исполнения (исполнение с недостатками), ответственность перед кредитором несет третье лицо вместо должника. Означает ли это перевод долга в указанной части без согласия кредитора на основании закона (ст. 392.2 ГК РФ)? Исключается ли из данного правоотношения должник? Можно ли предъявить к нему требования, связанные с недостатками исполнения? Ответить на все эти вопросы, руководствуясь лишь положением п. 6 ст. 313 ГК РФ, не представляется возможным. науки1

ВЕКТОР ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ

«Т^ЕСТНИК

в М УНИВЕРСИТЕТА

™ имени О. Е. Кугафи на (МПОА)

Толкование п. 6 ст. 313 ГК РФ может быть дано только с учетом системного толкования норм ГК РФ. Думается, положения ст. 313 ГК РФ не предусматривают возможность перевода долга без согласия кредитора в части исполнения неденежного обязательства полностью. Третье лицо отвечает только за недостатки исполнения, таким образом, в остальной части ответственность перед кредитором несет должник. Объем их ответственности должен определяться с учетом положений ст. 321, 322 ГК РФ. Поскольку по общему правилу обязательства с множественностью лиц являются долевыми, солидарная ответственность наступает только в случаях, указанных в законе, в связи с чем в каждом конкретном обязательстве объем ответственности должника и третьего лица будет разным. Безусловно, указанное толкование не является однозначным. Точно так же, исходя из общего смысла ст. 313 ГК РФ, можно говорить о невозможности перевода долга в этом случае без согласия кредитора. Кроме того, думается, основания и последствия исполнения обязательства за должника третьим лицом должны зависеть от того, происходило ли исполнение по воле или помимо воли должника. В том случае, если сам должник возлагал исполнение на третье лицо, его ответственность перед кредитором за ненадлежащее исполнение обязательства не должна исключаться. Третье лицо может отвечать непосредственно перед кредитором вместо должника за недостатки исполнения в случае, если оно исполнило обязательство по своей инициативе. В любом случае указанная норма п. 6 ст. 313 ГК РФ требует уточнения и выработки единого ее судебного толкования.

Анализ новелл гражданского законодательства об исполнении обязательства показал, что законодателем так и не была определена сама концепция исполнения обязательства за должника третьим лицом: будучи продолжниковой по общему правилу, тем не менее она содержит теперь исключения, которые могут быть отнесены и к сбалансированной, и к прокредиторской концепции. С учетом этого обстоятельства вряд ли оправдана унификация последствий исполнения обязательства за должника третьим лицом (переход к третьему лицу прав кредитора; ответственность третьего лица за ненадлежащее исполнение неденежного обязательства перед кредитором вместо должника) независимо от того, на каком основании третье лицо исполнило обязательство за должника (по воле или помимо его воли). Это неизбежно влечет за собой трудности в применении измененной нормы ст. 313 ГК РФ и выявляет необходимость дальнейшего ее совершенствования и конкретизации, в том числе на основании выработки единого судебного толкования спорных положений.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Библиография

1. Брагинский, М. И., Витрянский, В. В. Договорное право. Книга первая: Общие положения / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. М. : Статут, 2002.

2. Горбунова, Л. В. Исполнение обязательства третьим лицом без согласия должника / Л. В. Горбунова // Право и экономика. 2004. № 1.

3. Гражданское право : учебник. Ч. 1 / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М. : Проспект, 1998.

4. Сарбаш, С. В. Исполнение договорного обязательства третьим лицом. М. : Статут, 2003.

Положения п. 2 ст. 313 ГК РФ позволяют третьему лицу произвести принудительное исполнение денежного обязательства за просрочившего должника. Рассмотрим основные вопросы и проблемы, возникающие в практике арбитражных судов при применении этой нормы, в том числе в делах о банкротстве.

Возможность исполнения обязательства третьим лицом не является чем-то новым и необычным для отечественного законодательства — соответствующие нормы действовали и в советский период1. Поэтому вполне понятно, что аналогичная норма нашла свое место и в действующем ГК РФ (ст. 313 «Исполнение обязательства третьим лицом»).

Первоначальная редакция ст. 313 ГК РФ предусматривала два самостоятельных случая, когда кредитор был обязан принять денежное исполнение, предложенное третьим лицом:

  • когда исполнение обязательства было возложено должником на третье лицо;

  • когда исполнение обязательства предложено третьим лицом (без согласия должника), которое подвергается опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога или др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество.

С 1 июня 2015 г. вступила в силу новая редакция ст. 313 ГК РФ (введена Федеральным законом от 08.03.2015 № 42-ФЗ), позволяющая любому третьему лицу даже при отсутствии возложения со стороны должника или существования охраняемого законом интереса погасить просроченную задолженность. При этом кредитор не имеет права отказаться от предложенного исполнения, а обязан принять его (п. 2 ст. 313 ГК РФ). В свою очередь в силу п. 5 ст. 313 ГК РФ к третьему лицу, исполнившему обязательство должника, переходят права кредитора по обязательству в соответствии со ст. 387 ГК РФ, то есть в порядке суброгации (cessio legis). Таким образом, можно сказать, что, опираясь на положения ст. 313 ГК РФ, третье лицо на сегодняшний день имеет практически безграничную возможность осуществлять принудительный выкуп денежного права требования у кредитора.

Надо отметить, что положения, закрепленные в ст. 313 ГК РФ, носят довольно противоречивый характер. С одной стороны, они укрепляют позицию кредитора, позволяя ему получить от третьего лица исполнение по обязательству, не вникая в отношения должника и третьего лица. С другой стороны, они позволяют третьему лицу беспрепятственно вторгаться в правоотношения кредитора и должника, что, по мнению автора настоящей статьи, не сильно согласуется с принципами автономии воли и недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. Новеллы п. 2 ст. 313 ГК РФ также свидетельствуют о дальнейшем ослаблении принципа относительности обязательственного отношения, подразумевающего, что никто не может вмешиваться в отношения кредитора и должника.

Положения п. 2 ст. 313 ГК РФ не были бы столь спорными, если бы законодатель упомянул, что третье лицо имеет право предложить исполнение за должника лишь в тех случаях, когда у такого третьего лица существует законный интерес. Однако по тем или иным причинам законодатель этого не сделал. Впрочем, опираясь на принцип добросовестности (п. 3 ст. 1 ГК РФ), ничто не мешает толковать норму п. 2 ст. 313 ГК РФ соответствующим образом и сейчас. С течением времени именно такой подход к толкованию п. 2 ст. 313 ГК РФ начинает преобладать в судебной практике.

Действие новеллы п. 2 ст. 313 ГК РФ во времени

Анализируя новую редакцию ст. 313 ГК РФ, нельзя оставить без внимания вопрос о ее темпоральном действии. Согласно правилу, содержащемуся в п. 2 ст. 2 Федерального закона от 08.03.2015 № 42-ФЗ, новые положения ГК РФ применяются к правоотношениям, возникшим после дня вступления в силу этого федерального закона. По правоотношениям, возникшим до дня его вступления в силу, новые положения ГК РФ должны применяться к тем правам и обязанностям, которые возникнут после дня его вступления в силу. Таким образом, содержание п. 2 ст. 2 Федерального закона от 08.03.2015 № 42-ФЗ дает основание прийти к выводу, что новая редакция ст. 313 ГК РФ распространяется на случаи исполнения обязательства третьим лицом, которые имели место начиная с 1 июня 2015 г. При этом для применения ст. 313 ГК РФ в новой редакции не имеет значения момент возникновения обязательства или момент его просрочки, важен лишь момент исполнения этого обязательства третьим лицом. В случае если исполнение обязательства третьим лицом имело место до 1 июня 2015 г., правовой основой для регулирования указанных правоотношений должна служить ст. 313 ГК РФ в прежней редакции, то есть действующей в момент исполнения.

Аналогичной точки зрения придерживается и Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ. Так, в Определении от 13.10.2016 № 305-ЭС16-8619 по делу № А41-61444/2015 судьи ВС РФ подчеркнули, что для применения новой редакции ст. 313 ГК РФ юридически значимым обстоятельством является не момент возникновения основного обязательства (как ошибочно полагали суды апелляционной инстанции и округа), а момент исполнения обязательства третьим лицом, который влечет возникновение прав и обязанностей у сторон правоотношений.

Экономическая коллегия ВС РФ также не оставила без внимания ситуацию, связанную с исполнением обязательства третьим лицом до 1 июня 2015 г. В Определении от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7) по делу № А12-45752/2015 судьи ВС РФ пришли к выводу, что, поскольку действовавшая в период исполнения обязательства прежняя редакция ст. 313 ГК РФ не содержала положений о том, что в отсутствие возложения исполнение третьим лицом просроченного денежного обязательства влечет переход к нему прав кредитора по исполненному обязательству в соответствии со ст. 387 ГК РФ, к такому третьему лицу не могут перейти права кредитора по правилам о суброгации. Исключение составляют лишь случаи, когда третье лицо подвергается опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения взыскания кредитором.

Применение п. 2 ст. 313 ГК РФ в делах о банкротстве

Нетрудно представить, какой огромный потенциал заложен в п. 2 ст. 313 ГК РФ, прежде всего для осуществления действий, направленных на перехват управления в делах о банкротстве. В ситуации, когда даже незначительные требования одного кредитора способны привнести решающий голос для принятия заветного решения и изменить расклад сил во всей процедуре, положения п. 2 ст. 313 ГК РФ становятся идеальным правовым инструментом. Не нужно договариваться и выкупать требования, вести подковерную игру — достаточно просто перечислить сумму на счет интересующего кредитора, и заинтересованное лицо становится законным обладателем заветного права (требования). Некоторые юристы, занимающиеся банкротством, давно заметили перспективы п. 2 ст. 313 ГК РФ и активно его используют, доставляя серьезные проблемы кредиторам и их законным интересам. В связи с этим неудивительно, что основное внимание судебной практики приковано именно к применению п. 2 ст. 313 ГК РФ в делах о банкротстве.

За короткий промежуток времени Верховный суд РФ выработал целый ряд правовых позиций, существенно нивелирующих недостатки указанной нормы.

Прежде всего, следует обратить внимание на разъяснения, содержащиеся в абз. 4 п. 21 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» (далее — постановление № 54). По мнению Пленума ВС РФ, ст. 71.1, 85.1, 112.1, 113 и 125 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) устанавливают специальные правила по отношению к п. 2 ст. 313 ГК РФ, в связи с чем исполнение обязательств должника его учредителями (участниками), собственником имущества должника — унитарного предприятия либо третьим лицом или третьими лицами после введения первой процедуры банкротства допускается с соблюдением порядка, предусмотренного законодательством о банкротстве.

Позже аналогичная правовая позиция была закреплена и в п. 28 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016, далее — Обзор практики по банкротству), где Верховный суд РФ подчеркнул, что после введения первой процедуры по делу о банкротстве третье лицо в индивидуальном порядке вправе погасить только требования уполномоченного органа по обязательным платежам на основании положений ст. 71.1, 85.1, 112.1 и 129.1 Закона о банкротстве. При этом, опасаясь, видимо, что приведенная правовая позиция может быть истолкована как ограничение оборотоспособности прав (требований) по отношению к несостоятельному должнику, Верховный суд РФ дополнительно указал, что приведенное выше регулирование не означает, что конкурсный кредитор не вправе уступать принадлежащее ему требование к должнику на основании договора цессии. Таким образом, ВС РФ существенно сузил круг отношений, на которые распространяется сфера п. 2 ст. 313 ГК РФ: как только в отношении должника будет введена любая из процедур в деле о банкротстве, третье лицо лишается возможности исполнить обязательство за должника в порядке п. 2 ст. 313 ГК РФ.

Вторым важным разъяснением Пленума ВС РФ является правовая позиция, сформулированная в абз. 3 п. 21 постановления № 54. Она касается проблемы, связанной с возможностью использования положений п. 2 ст. 313 ГК РФ в ущерб интересам кредитора, в том числе и применительно к делам о банкротстве. По мнению ВС РФ, в том случае, если, исполняя обязательство за должника, третье лицо действовало недобросовестно, исключительно с намерением причинить вред кредитору или должнику по этому обязательству, например, в случаях, когда третье лицо погасило лишь основной долг должника с целью получения дополнительных голосов на собрании кредиторов при рассмотрении дела о банкротстве без несения издержек на приобретение требований по финансовым санкциям, лишив кредитора права голосования, суд на основании ст. 10 ГК РФ может признать переход прав кредитора к третьему лицу несостоявшимся. Смысл указанных разъяснений сводится к тому, что, поскольку положения п. 2 ст. 313 ГК РФ прежде всего предназначены для защиты законных интересов кредитора, третье лицо не может использовать указанную норму в противоречии с ее предназначением. Если же это произошло, то третье лицо не вправе рассчитывать на возникновение правового эффекта по переходу к нему прав требований, суброгация признается судом несостоявшейся. Однако это отнюдь не означает, что кредитор не должен в разумный срок вернуть такому третьему лицу перечисленные деньги. Если кредитор этого не сделал, то третье лицо вправе обратиться к нему с иском о взыскании неосновательного обогащения, опираясь на положения ст. 1102 ГК РФ и правовую позицию, сформулированную в абз. 4 п. 20 постановления № 54.

Интересно заметить, что приведенный Пленумом ВС РФ пример, в котором третье лицо погасило лишь основной долг должника с целью получения дополнительных голосов на собрании кредиторов при рассмотрении дела о банкротстве без несения издержек на приобретение требований по финансовым санкциям, не является умозрительным, а взят из практики Коллегии по экономическим спорам ВС РФ. Речь идет об Определении от 16.06.2016 № 302-ЭС16-2049 по делу № А33-20480/2014.

В этом деле Экономическая коллегия ВС РФ пришла к выводу, что действия третьего лица по перечислению предприятию суммы, составляющей основной долг общества, фактически были направлены на принудительный выкуп отдельных прав к должнику в целях получения либо контроля над ходом процедуры банкротства (так как предприятие являлось заявителем по делу), либо дополнительных голосов на собрании кредиторов без несения дополнительных издержек на приобретение требований по финансовым санкциям (которые в силу п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве подлежат удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов). По сути третье лицо использовало институт, закрепленный ст. 313 ГК РФ, не в соответствии с его назначением (исполнение обязательства третьим лицом). В действиях третьего лица прослеживались, по мнению судей ВС РФ, явные признаки злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ). В результате таких действий предприятие, будучи против своей воли лишено прав требования к должнику, утратило возможность влиять на ход процедуры несостоятельности, в связи с чем отказ кредитора в спорной ситуации от принятия предложенного третьим лицом исполнения должен считаться законным, а суброгация — несостоявшейся.

Между тем приведенный пример является далеко не единственным способом недобросовестного использования п. 2 ст. 313 ГК РФ. Другим ярким примером является дело (Определение ВС РФ от 15.08.2016 № 308-ЭС16-4658 по делу № А53-2012/2015), в котором третье лицо частично погашало требования всех кредиторов, обращающихся с заявлением о банкротстве, так, чтобы сумма требования каждого из них составила 299 000 руб., то есть на 1000 руб. ниже порогового значения, позволяющего инициировать процедуру банкротства. Так продолжалось до тех пор, пока суд не перешел к рассмотрению заявления о признании должника банкротом, поданного одним из кредиторов. Анализируя сложившуюся ситуацию, Коллегия по экономическим спорам ВС РФ выразила мнение, что для суда первой инстанции не могло не быть очевидным, что наличие нескольких требований, которые последовательно частично погашались третьими лицами таким образом, чтобы сумма оставшейся задолженности не могла превысить пороговое значение, явно свидетельствовало о затруднениях с ликвидностью активов должника, о его неплатежеспособности. Суд не мог не учесть, что упомянутые выше требования, будучи немногим менее 300 000 руб. каждое, в совокупности очевидно превышали данное пороговое значение. В связи с этим суду следовало назначить судебное заседание по совместному рассмотрению указанных требований, однако этого сделано не было. Кроме того, судьи ВС РФ отметили, что, несмотря на то что ст. 313 ГК РФ предусмотрена обязанность кредитора в определенных случаях принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, в указанных выше действиях третьего лица прослеживаются явные признаки злоупотребления правом, поскольку третье лицо, по сути, не преследовало цели погасить долги предприятия (тем более что финансовые санкции остались также не погашенными). Напротив, его действия были направлены на лишение общества статуса заявителя по делу о банкротстве, в том числе на лишение предоставляемых данным статусом полномочий по предложению кандидатуры временного управляющего (абз. 9 п. 3 ст. 41 Закона о банкротстве). На основании перечисленных обстоятельств Коллегия по экономическим спорам ВС РФ пришла к выводу, что при выборе временного управляющего суду надлежит рассмотреть кандидатуру лица, предложенную первым заявителем по делу о банкротстве.

Стоит заметить, что дальнейшее развитие судебной практики еще больше снизило привлекательность п. 2 ст. 313 ГК РФ как инструмента для перехвата контроля в делах о банкротстве. В пункте 27 Обзора практики по банкротству была сформулирована правовая позиция, суть которой заключается в том, что переход статуса заявителя по делу о банкротстве к иному лицу не предоставляет ему права пересмотреть предложенную первым заявителем кандидатуру арбитражного управляющего. ВС РФ указал, что, несмотря на то что в силу п. 5 ст. 313 ГК РФ на стороне заявителя по делу о банкротстве произошла суброгация, изменение субъектного состава правоотношения не предоставляет права новому заявителю пересмотреть предложенную его правопредшественником кандидатуру арбитражного управляющего. В подобном случае назначению в качестве временного управляющего подлежит то лицо, которое указано в первом заявлении о признании должника банкротом. Право на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации с учетом специфики отношений несостоятельности не может перейти ко второму заявителю независимо от того, погашено первоначально заявленное требование должником после подачи заявления в суд либо по нему осуществлено процессуальное правопреемство (абз. 2 п. 9 ст. 42 Закона о банкротстве).

***

Опасения юридического сообщества относительно того, что новая редакция п. 2 ст. 313 ГК РФ оказалась крайне неудачной и приведет к массовым злоупотреблениям в делах о банкротстве, оправдались. Однако достаточно оперативная реакция Верховного суда РФ привела к серьезному нивелированию неудачных формулировок законодателя. Тем не менее положения п. 2 ст. 313 ГК РФ все еще таят в себе угрозы для добросовестных участников гражданского оборота. Хотя правовые позиции, выработанные ВС РФ, способны нейтрализовать простые схемы по перехвату управления в процедурах банкротства, более сложные варианты продолжают успешно реализовываться. Данное обстоятельство требует от судов дополнительного внимания к случаям, связанным с использованием механизма п. 2 ст. 313 ГК РФ, и пресечения действий недобросовестных третьих лиц. Ситуация, сложившаяся с п. 2 ст. 313 ГК РФ, дает возможность еще раз убедиться в том, что законодателю следует более скрупулезно относиться к формулировкам норм и уже на стадии законопроекта моделировать потенциальные ситуации, в которых неясность или непродуманность диспозиции нормы способны привести к многочисленным случаям недобросовестного толкования.

1 См., например, ст. 38 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, 1961 г., ст. 171 ГК РСФСР, ст. 62 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, 1991 г.