Пленум суда 5

В связи с принятием федеральных законов от 30 июня 2006 г. № 90ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации, признании не действующими на территории Российской Федерации некоторых нормативных правовых актов СССР и утратившими силу некоторых законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации», от 18 декабря 2006 г. № 231ФЗ «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», от 28 февраля 2008 г. № 13ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации» и от 22 июля 2008 г. № 147ФЗ «О внесении изменений в статью 3 Федерального закона «О мировых судьях в Российской Федерации» и статью 23 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет внести соответствующие изменения и дополнения в следующие постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации:

1. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (в редакции постановления Пленума от 28 декабря 2006 г. № 63):

из пункта 1 исключить абзацы третий, четвертый и пятый; абзацы шестой и седьмой считать, соответственно, абзацами третьим и четвертым;

пункт 3 изложить в следующей редакции:

«Заявление работника о восстановлении на работе подается в районный суд в месячный срок со дня вручения ему копии приказа об увольнении или со дня выдачи трудовой книжки, либо со дня, когда работник отказался от получения приказа об увольнении или трудовой книжки, а о разрешении иного индивидуального трудового спора — в трехмесячный срок со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права (часть первая статьи 392 ТК РФ, статья 24 ГПК РФ).»;

второе предложение абзаца первого пункта 7 изложить в следующей редакции:

«При этом следует иметь в виду, что дела о восстановлении на работе должны быть рассмотрены судом до истечения месяца, а дела по другим трудовым спорам — до истечения двух месяцев со дня поступления заявления в суд.»;

в третьем предложении абзаца первого пункта 12 слово «расписку» заменить словом «роспись»;

во втором предложении пункта 15 слово «расписку» заменить словом «роспись»;

в абзаце втором пункта 29 слово «расписку» заменить словом «роспись»;

дополнить первое предложение пункта 52 после слов «образовательного учреждения» словами «; увольнение спортсмена в случаях спортивной дисквалификации на срок шесть и более месяцев, а также использования, в том числе однократного, допинговых средств и (или) методов, выявленного при проведении допингового контроля в порядке, установленном в соответствии с федеральным законом», после слов «статьи 336» словами «, статья 348.11».

2. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. № 52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю»:

пункт 1 изложить в следующей редакции:

«В силу части первой статьи 232 Трудового кодекса Российской Федерации (далее — ТК РФ) обязанность работника возместить причиненный работодателю ущерб возникает в связи с трудовыми отношениями между ними, поэтому дела по спорам о материальной ответственности работника за ущерб, причиненный работодателю, в том числе в случае, когда ущерб причинен работником не при исполнении им трудовых обязанностей (пункт 8 части первой статьи 243 ТК РФ), в соответствии со статьей 24 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) рассматриваются районным судом в качестве суда первой инстанции. Такие дела подлежат разрешению в соответствии с положениями раздела XI «Материальная ответственность сторон трудового договора» ТК РФ.

По этим же правилам рассматриваются дела по искам работодателей, предъявленным после прекращения действия трудового договора, о возмещении ущерба, причиненного работником во время его действия, которые, как следует из части второй статьи 381 ТК РФ, являются индивидуальными трудовыми спорами.»;

из пункта 9 исключить слова «, или части 7 статьи 11 Федерального закона от 29 июля 2004 г. № 98ФЗ «О коммерческой тайне».

Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В. Лебедев

Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда
Российской Федерации
В. Дорошков

Источник: Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации

В настоящее время Пленум Верховного Суда РФ действует в соответствии с Законом РСФСР «О судоустройстве РСФСР», принятым в 1981 году. Согласно ст.56 Закона «…руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РСФСР обязательны для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение». В статье 126 Конституции РФ указывается: «Верховный Суд Российской Федерации… дает разъяснения по вопросам судебной практики». При этом «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону» (ст.120 Конституции РФ). Содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам применения законодательства основаны на требованиях закона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны. Они представляют собой своеобразную форму судебного прецедента и являются ориентиром, подлежащим учету в целях вынесения судьями законных и обоснованных приговоров, решений, определений и постановлений.

Наши читатели в своих обращениях в редакцию журнала «Адвокатские вести» просят ответить, вправе ли судьи игнорировать указанные разъяснения, содержащиеся в процессуальных документах, при рассмотрении ими исковых заявлений, апелляционных, кассационных и надзорных жалоб и т. п. С этим и другими вопросами внештатный корреспондент журнала «Адвокатские вести» Ксения ЛИСУКОВА обратилась к Секретарю Пленума, судье Верховного Суда РФ В. В ДЕМИДОВУ.

— Владимир Венедиктович! Позвольте в начале нашей беседы уточнить некоторые основополагающие моменты. Хотелось бы узнать, как изменился за последние годы объем полномочий Пленума Верховного Суда РФ по сравнению с полномочиями, изложенными в ст.58 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР»? Какие заседания Пленума были наиболее представительными? Какие темы для обсуждения запланированы на ближайшие месяцы?

— Прежде всего, считаю нужным подчеркнуть, что вся деятельность Пленума Верховного Суда РФ направлена на повышение уровня судебной защиты прав и свобод граждан, на утверждение в судопроизводстве принципов правового государства.

Объем полномочий Пленума за последние годы значительно увеличился. Верховный Суд РФ, используя свое конституционное право, вносит в Государственную Думу РФ проекты законов, которые Пленум обсуждает на своих заседаниях и принимает по этим вопросам соответствующие постановления.

За последние 10 лет Пленум Верховного Суда РФ принял несколько сотен постановлений. Из них 77 постановлений содержат разъяснения по вопросам судебной практики, 68 — о внесении в порядке законодательной инициативы в Государственную Думу Федерального Собрания РФ проектов законов, 92 — о согласии с законодательной инициативой субъектов Федерации по вопросу об общем числе мировых судей и количестве судебных участков на их территориях.

Что касается так называемых представительных заседаний Пленума, то из них можно выделить те, что состоялись в конце минувшего года: «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» от 10.10.2003г. (докладчик — Председатель Верховного Суда РФ В. М. Лебедев); «О судебном решении» от 19.11.2003г. (докладчик — заместитель Председателя Верховного Суда РФ В. М. Жуйков).

Постановления Пленума Верховного Суда РФ играют большую роль в формировании единого правового поля. Они стали основой для судебной практики, а также разъясняют судам, как правильно применять нормы гражданского, уголовного и процессуального права. Кроме того, эти постановления ориентируют правоохранительные и иные государственные органы, а также адвокатское сообщество на единообразное применение и истолкование законов.

В декабре минувшего года состоялись заседания Пленума Верховного Суда РФ: «О применении судами Трудового кодекса Российской Федерации», докладчик — судья Верховного Суда РФ Б. А. Горохов; «О применении судами некоторых норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», докладчик — заместитель Председателя Верховного Суда РФ А. Е. Меркушов.

— Длительное время в теории и практике считалось бесспорным, что Пленум Верховного Суда РФ дает руководящие разъяснения, обязательные для судов (ст. 56 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР»). Эта статья не корреспондируется с требованием ст.120 Конституции РФ, в соответствии с которой судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону.

Однако значение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики сохраняется.

В этой связи, Владимир Венедиктович, уточните, пожалуйста, какова роль содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ разъяснений и их значение для практики судов общей юрисдикции и мировых судей? Являются ли разъяснения Пленума источником права или нет? А если источником — то, каким именно?

— Хочу подчеркнуть, что значимость этих разъяснений отмечена в ст.126 Конституции РФ, где наряду с другими полномочиями Верховного Суда РФ указано на его полномочие давать разъяснения по вопросам судебной практики.

То обстоятельство, что в отличие от содержания ст.56 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР» в ст.126 Конституции РФ не говорится о том, что указанные разъяснения являются руководящими, на наш взгляд, ни в коем мере не означает, что их можно игнорировать.

Напротив, толкование текста ст.126 Конституции РФ дает основание для вывода о том, что дача Верховным Судом РФ разъяснений по вопросам судебной практики является таким же равноценным его полномочием, как и другие полномочия.

Роль и значение разъяснений постановлений Пленума Верховного Суда РФ для судебной и, в целом, правоприменительной практики можно проиллюстрировать на примере постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 года № 6 «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» (в ред. постановления Пленума от 25 октября 1996г. № 10).

В нем разъяснено, что в соответствии со ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах, вступившего в силу 23 марта 1976г. (нормы которого в соответствии с ч.4 ст.15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы Российской Федерации и имеют верховенство над ее внутренним законодательством), каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.

Как видно из приведенного разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, его цель — не только обратить внимание судов на необходимость правильного толкования законов, но и обязать разрешать дела в точном соответствии с действующим федеральным законодательством, общепризнанными принципами и нормами международного права.

В этой связи хочу подчеркнуть, что содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам судебной практики обязательны для судов, поскольку такие разъяснения, основанные на требованиях закона, способствуют правильному толкованию и единообразному применению закона на всей территории Российской Федерации и помогают избежать судебных ошибок.

Если же исходить из того, что разъяснения Пленума обязательными для судов не являются, то возникает сомнение: а была ли необходимость закреплять на конституционном уровне положение о даче Верховным Судом РФ разъяснений по вопросам судебной практики? И к чему такие разъяснения, если их можно игнорировать?

В подтверждение сказанного уместно сослаться на ч.2 ст.13 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации». В соответствии с этой нормой по вопросам своего ведения Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ принимает постановления, обязательные для арбитражных судов в Российской Федерации.

— Есть, видимо, и другие доводы в пользу позиции об обязательности для федеральных судей всех уровней разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики?

— Ну, конечно, есть. Можно, скажем, привести и такой довод. До принятия Пленумом постановлений по конкретной категории дел проводится большая работа по изучению данных судебной статистики и сбору необходимых материалов как непосредственно в Верховном Суде РФ, так и в нижестоящих судах с выездом на места судей Верховного Суда РФ.

Наряду с этим запрашиваются справки по результатам обобщения судебной практики из Верховных судов республик, краевых, областных и соответствующих им судов. При этом акцентируется внимание судов на возникающие у них вопросы по применению законодательства, а также на ошибки, допускаемые при разрешении конкретной категории дел.

Полученные материалы изучаются и обобщаются. С привлечением опытных специалистов соответствующих министерств и ведомств, а также ученых-правоведов разрабатывается первоначальный вариант проекта постановления Пленума Верховного Суда РФ с разъяснениями по наиболее важным вопросам, от решения которых зависит качество осуществления правосудия по той или иной категории судебных дел.

Составленный проект рассылается в нижестоящие суды для получения отзывов на него. Кроме того, тот же проект постановления обсуждается на заседании Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ и в судебных коллегиях Верховного Суда РФ, после чего он дорабатывается с учетом поступивших поправок. В процессе этой работы приходится уточнять содержание разъяснений, что зачастую приводит к необходимости подготовки новых вариантов проекта. Затем он выносится на Пленум, где заслушиваются и обсуждаются позиции практических работников и ученых-юристов по каждому пункту проекта постановления. На этом же заседании Пленума образуется редакционная комиссия из числа его членов и иных участников обсуждения, которая дорабатывает проект постановления с учетом высказанных предложений и замечаний и выносит его на Пленум для голосования.

Принятию этого документа предшествуют выступления Министра юстиции РФ, Генерального прокурора РФ и членов Пленума по существу доработанного проекта постановления, и лишь после этого он принимается путем голосования, причем по каждому его пункту.

Приведенный далеко не полный перечень вопросов, разрешаемых в ходе подготовки и принятия постановления Пленума, свидетельствует, на наш взгляд, не только о значимости содержащихся в нем разъяснений, но и подтверждает вывод о необходимости обязательного их учета при разрешении конкретных судебных дел. Значение разъяснений Пленума как эффективного средства оказания помощи судам, в том числе и практикующим юристам и адвокатам, в правильном толковании и применении законов все более возрастает ввиду существенного изменения и дополнения действующего законодательства, а также введения в действие УПК РФ (с 01.07.2002г.) и ГПК РФ (с 01.02.2003г.), а также других федеральных законов.

Хочу еще раз подчеркнуть то обстоятельство, что в отличие от содержания ст.56 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР» в ст.126 Конституции РФ не говорится о том, что указанные разъяснения являются руководящими, обязательными. Но это, на наш взгляд, ни в коем мере не означает, что их можно не учитывать.

— Имея в виду конституционную норму (ст126) о возложении на Верховный Суд РФ обязанности по даче разъяснений по вопросам судебной практики, можно ли расценить эти разъяснения как своего рода судебный прецедент?

— Очень правомерная постановка вопроса. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ по применению законодательства сконцентрированы в обобщенном виде выработанные многолетней судебной практикой подходы к разрешению вопросов, возникающих при рассмотрении определенной категории гражданских либо уголовных дел. Они основаны на опыте и знании многих судей, практикующих юристов и ученых. Все это облекается, в конечном счете, в форму конкретных разъяснений. В этом, кстати, их принципиальное отличие от научно-практических комментариев к той или иной норме, которые даются одним либо группой ученых, и основываются на собственном видении пути разрешения возникшей правовой проблемы.

Можно констатировать, что содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам применения законодательства, основанные на требованиях закона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны, представляют собой своеобразную форму судебного прецедента. Они являются ориентиром, подлежащим обязательному учету в целях вынесения законных, обоснованных и справедливых приговоров, решений, определений и постановлений.

— Позвольте уточнить, а кто принимает участие в работе Пленума Верховного Суда РФ?

— В настоящее время Пленум Верховного Суда РФ действует в соответствии с Законом РСФСР от 08.07.1981г «О судоустройстве РСФСР». В состав Пленума входят Председатель Верховного Суда РФ и его заместители, а также судьи Верховного Суда РФ.

В работе Пленума обязательно участие Генерального прокурора РФ, который дает заключение по всем рассматриваемым вопросам. Вопросы на рассмотрение Пленума вносятся Председателем Верховного Суда РФ, Генеральным прокурором РФ или Министром юстиции РФ. По рассмотренным вопросам принимаются постановления Пленума Верховного Суда РФ. На каждом заседании Пленума присутствуют и принимают активное участие в обсуждении вопросов члены Комитетов Государственной Думы РФ и Совета Федерации Федерального Собрания РФ, а также ученые-юристы. В прениях по докладам выступают председатели, заместители председателей, судьи Верховных судов республик, краевых, областных и соответствующих им судов, районные судьи.

— Владимир Венедиктович, а где же здесь место адвокатуры? Известно, что адвокатура как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти (ст.3 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»). При этом Совет Федеральной палаты адвокатов представляет Федеральную палату адвокатов в органах государственной власти (п.2 ч.3 ст.37 ФЗ).

В этой связи, как Вы полагаете, правомерна ли постановка вопроса о том, что в условиях проводимой в стране судебной реформы уже наступило время для приглашения представителей Совета Федеральной палаты адвокатов и адвокатских палат субъектов Российской Федерации для участия в работе Пленума Верховного Суда РФ?

— На этот вопрос я бы ответил так. В соответствии с ч.3 ст.57 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР» в заседаниях Пленума по приглашению Председателя Верховного Суда РФ могут участвовать судьи, члены Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ, представители министерств, государственных комитетов, ведомств, научных учреждений и других государственных и общественных организаций.

Следовательно, участие в работе Пленума Верховного Суда РФ представителей Совета Федеральной палаты адвокатов отнюдь не исключается. Но для этого нужна инициатива самого Совета. Однако насколько мне известно, такая инициатива пока от него не исходила. Будем надеяться, что это всего лишь вопрос времени.

— Хотелось бы знать, Владимир Венедиктович, как быстро Постановления Пленумов появляются на официальном сайте Верховного Суда РФ?

— Очень оперативно. Уже через два часа после их передачи в объединенный отдел правовой информации они вносятся на официальный сайт Верховного Суда РФ (www. supcourt. ru).

Кроме того, на регулярной основе Секретариатом Пленума и объединенным отделом правовой информации вносятся соответствующие изменения в предыдущие Постановления Пленума Верховного Суда РФ.

5 февраля 2020 года на заседании Пленума Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики подвели итоги за прошедший год и определили задачи на текущий.

В работе Пленума приняли участие Президент Приднестровской Молдавской Республики В.Н. Красносельский, и.о. Прокурора ПМР А.А. Трояновский, депутаты Верховного Совета Г.И. Дьяченко, О.А. Петрик, руководители министерств и ведомств Приднестровской Молдавской Республики, председатели Конституционного и Арбитражного судов, а также директор Судебного департамента В.А. Курисько, председатели городских и районных судов Приднестровской Молдавской Республики.

В повестку заседания Пленума были включены следующие вопросы:

1. Отчет о деятельности Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики за 2019 год.

2. Отчет о деятельности Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики за 2019 год.

Выступая с докладом, Первый заместитель Председателя Верховного суда ПМР Е.Г. Полозова обратилась к статистическим данным и привела следующие цифры. В 2019 году в суды республики поступило 17 444 гражданских дела, что на 236 дел больше, чем в 2018 году. С учетом остатка за предыдущий год всего в производстве судов республики находилось 18 819 гражданских дел.

Судами республики окончено производством 17 468 дел (на 13 дел больше, чем в 2018 году). Из них с вынесением решения, включая судебные приказы, – 16 365 дел, при этом, 5 070 — вынесено судьями Тираспольского городского суда, то есть практически каждое третье решение, как и в прошлом году.

Из рассмотренных с вынесением решения гражданских дел вынесено судебных приказов 9 582, что составляет 58,5% от всех рассмотренных судами гражданских дел. В сравнении с 2018 годом количество судебных приказов увеличилось на 16,8%, что связано с введением в августе 2019 года приказного порядка судопроизводства по заявлениям о взыскании задолженности по оплате за жилое помещение и коммунальных услуг.

Основной категорией в структуре гражданских дел на протяжении нескольких лет остаются споры по искам о взыскании платы за жилое помещение и коммунальные услуги, их количество по сравнению с 2018 годом увеличилось на 12% и составило 7 122 дела или 44% от общего числа рассматриваемых дел. На втором месте — споры, возникшие из брачно-семейных отношений, их разрешено 2 370 дел или 15% от общего числа дел. Следующими распространенными категориями дел являются споры о взыскании обязательных платежей и иски об установлении фактов, имеющих юридическое значение. Таких дел судами республики в 2019 году было рассмотрено 1 767 и 892 дела соответственно.

Служебная нагрузка на одного судью горрайсуда по гражданским делам, находившимся в производстве, в среднем по республике, составила 313,6 дел (в 2018 году – 324,5 дела).

В своем выступлении Первый заместитель Председателя Верховного суда ПМР Е.Г. Полозова отметила, что в течение 2019 года Судебная коллегия по гражданским делам при штатной численности 14 судей осуществляла свою деятельность в составе 7 судей, в последнем квартале – в составе 8 судей. Нагрузка на одного судью Судебной коллегии составила 124 дела (в 2018 году – 139 дел).

В отчетном периоде по первой инстанции в Судебную коллегию поступило 4 заявления, из них: 2 заявления рассмотрено по существу с вынесением решения; 1 заявление возвращено заявителю; 1 заявление оставлено без движения, предоставлен срок для исправления недостатков.

За прошедший год в кассационные инстанции Верховного суда поступило 700 гражданских дел (в 2018 году – 686). Рассмотрено с вынесением судебного постановления 664 дела, 32 направлено на дооформление, по 4 делам кассационное производство прекращено.

Отменено в кассационных инстанциях Верховного суда 163 судебных постановления (в 2018 году – 175): из них 120 решений и 43 определения, что составляет 1% к количеству всех вынесенных судами республики постановлений.

Первый заместитель Председателя Верховного суда ПМР остановилась в своем докладе на стабильности показателей качества вынесенных решений. Так, за отчетный период всего было обжаловано, оспорено в кассации 496 судебных решений по гражданским делам, тогда как в 2018 году этот показатель составлял — 525. Всего по судам республики отменено кассационными инстанциями 120 решений, что на 20 решений меньше, чем в 2018 году.

В надзорные инстанции Верховного суда в прошлом году поступило 180 надзорных жалоб и надзорных представлений (в 2018 году – 161).

Число поступивших в судебную коллегию дел об административных правонарушениях с жалобами на не вступившие в законную силу постановления/решения снизилось до 92, тогда как в 2018 году их было 174. По результатам рассмотрения дел — 33 судебных постановления отменено, что составляет 0,36% от всех вынесенных судами республики постановлений/решений. Почти четверть от рассмотренных дел составили дела о правонарушениях в области финансов, налогов и сборов, рынка ценных бумаг, предпринимательской деятельности.

Е.Г. Полозова в своем выступлении подчеркнула, что в 2019 году Судебной коллегией были предприняты активные меры, направленные на устранение причин, порождающих неоправданное затягивание сроков рассмотрения гражданских дел. В частности, судьи — кураторы проводили проверку всех гражданских дел, находящихся в производстве городских и районных судов республики свыше 1 года.

В результате этой работы значительно уменьшилось количество дел, начатых производством в 2012-2017 годах.

Кроме того, Судебной коллегией постоянно оказывается практическая помощь судьям городских и районных судов республики по вопросам правильного и единообразного применения законодательства. Большое внимание уделялось работе по обобщению судебной практики. Так, Судебной коллегией были подготовлены и утверждены Президиумом Верховного суда: 4 поквартальных обзора судебной практики и 2 тематических обзора: по рассмотрению споров, возникших из обстоятельств вследствие причинения вреда, и по наследственным спорам. Был разработан проект постановления, который принят Пленумом Верховного суда «О судебной практике по делам о наследовании».

Выступая с докладом «О деятельности Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда ПМР» Заместитель Председателя Верховного суда ПМР О.В. Капинус отметила, что в 2019 году Судебная коллегия осуществляла свою деятельность в составе 9 судей. Среднегодовая нагрузка на одного судью составила 114 дел (в 2018 году – 126 дел). За отчетный период Судебной коллегией по уголовным делам по первой инстанции, в кассационном и надзорном порядке рассмотрено 1026 дел (в 2018 году 1138). В качестве суда первой инстанции судьями коллегии рассмотрено 9 уголовных дел с вынесением обвинительных приговоров; 1 уголовное дело с вынесением определения о применении мер медицинского характера. Также судьями Судебной коллегии разрешено 8 ходатайств органов следствия о продлении обвиняемым срока содержания под стражей свыше 12-ти месяцев.

О.В.Капинус в своем выступлении привела статистические данные по рассмотрению дел городскими (районными) судами республики. Так, в 2019 году судами республики окончено производством 1399 уголовных дел (в 2018 году – 1660 дел), из них с вынесением приговора 1264 (в 2018 году 1532). В среднем 55% дел рассматриваются в порядке особого производства, при полном согласии подсудимого с предъявленным обвинением. Количество оправдательных приговоров всего по республике составило 8, при этом, оставлены без изменения после проверки в кассационном порядке лишь 3 приговора.

Помимо уголовных дел, судами республики в отчетном периоде рассмотрен 5151 материал судебного контроля и в порядке исполнения приговора (в 2018 году 3927 дел или на 1224 материал (24%) больше). 99 дел городскими и районными судами производством прекращено.

В отчетном периоде нагрузка на одного судью городского (районного) суда по уголовным делам, находящимся в производстве в среднем по республике составила 39 дел, по материалам судебного контроля и в порядке исполнения приговора – 101 материал.

Судебной коллегией по уголовным делам в кассационном порядке с вынесением решения в 2019 году рассмотрено 866 дел на 917 лиц (в 2018 году 984 дела), в том числе: 324 уголовных дела, 352 дела по материалам судебного контроля и в порядке исполнения приговоров, 190 административных дел. Из 324 обжалованных судебных решений по уголовным делам Судебной коллегией оставлены без изменений 152 обвинительных приговора. Изменены 82 обвинительных приговора горрайсуда. Отменены в полном объеме 66 обвинительных приговоров.

По частным жалобам и представлениям на определения и постановления судов, вынесенными на стадии досудебного производства в порядке судебного контроля, а также по вопросам, связанным с исполнением приговора, Судебной коллегией в кассационном порядке пересмотрено 365 дела.

Как отметила Заместитель Председателя Верховного суда ПМР, стабильность судебных решений, вынесенных судами республики по уголовным делам, рассмотренным Судебной коллегией в кассационном порядке составляет 77%, а по отношению ко всем рассмотренных судами республики дел около 95%. Причиной отмен судебных решений, как и в предыдущие отчетные периоды явилось несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенное нарушение норм уголовно-процессуального кодекса, неправильное применение уголовного закона, а также мягкость назначенного наказания.

По жалобам на не вступившие в законную силу постановления судей городских и районных судов судьями Судебной коллегии пересмотрено 190 административных дел, в порядке надзора пересмотрено 33 дела.

Президиумом Верховного суда ПМР по протестам на определения кассационной инстанции и вступившие в законную силу приговоры пересмотрены в порядке надзора с вынесением решения 19 уголовных дел в отношении 24 лиц, что составляет 5,8 % от общего количества уголовных дел (324), рассмотренных в 2019г.

Стабильность кассационных определений к числу рассмотренных Судебной коллегией в кассационном порядке уголовных дел составила 94,2%.

При рассмотрении в кассационной и надзорной инстанции уголовных дел и материалов Судебная коллегия наряду с вынесением судебных решений в необходимых случаях частными определениями обращала внимание руководителей следственных органов, МВД и Прокуратуры ПМР на допущенные при производстве по уголовным делам нарушения закона.

Разрешено в порядке надзора 619 жалоб по уголовным делам и материалам уголовного судопроизводства, что на 99 жалоб больше, чем в прошлом отчетном периоде.

Помимо основной работы по рассмотрению уголовных дел и материалов по первой инстанции, в кассационном и надзорном порядке, судьями коллегии, как и в прошлые годы проводилась работа, направленная на повышение качества рассмотрения уголовных дел и материалов в районных и городских судах, особое внимание уделялось срокам судебного разбирательства и причинам, по которым дела не были рассмотрены в установленный Законом срок.

Заслушав отчетные доклады, Президент ПМР В.Н. Красносельский удовлетворительно оценил деятельность Верховного суда ПМР в 2019 году, отметил положительную динамику в работе судебных органов власти, поблагодарил представителей судейского сообщества за проделанную работу и обозначил аспекты в деятельности Верховного суда, городских и районных судов республики, которые требуют особого внимания.

В частности необходимо провести анализ поступивших в суды республики жалоб граждан на нарушение их прав органами государственной власти. Глава государства поручил Председателю Верховного суда уделить особое внимание контролю за делами, где лица содержатся под стражей.

Как отметил В.Н. Красносельский, ввиду предстоящих в 2020 году выборов в Верховный Совет ПМР, Верховному суду совместно с Центральной избирательной комиссией нужно организовать и провести практические семинары для судей городских и районных судов республики.

Глава государства в своем выступлении остановился на проблеме отсутствия в ПМР законодательного механизма передачи аварийного жилья в собственность государства. Зачастую пришедшие в негодность строения граждане передают другим лицам для прикрытия фактической продажи земельного участка, тогда как такие постройки являются аварийными, представляют опасность для жизни. Судейскому сообществу совместно с Министерством юстиции, Прокуратурой поручено изучить данный вопрос и внести соответствующую законодательную инициативу.

В своем выступлении В.Н. Красносельский остановился на условиях, в которых осуществляют свою деятельность судьи, сотрудники Верховного суда и Тираспольского городского суда. Эти здания находятся в неудовлетворительном состоянии. Правительству ПМР поручено изучить возможность размещения данных судов в новом здании, отвечающего всем необходимым требованиям.

Также Президент ПМР высказался о предстоящей амнистии, приуроченной к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне и 30-летию со Дня образования Приднестровской Молдавской Республики. Изучить данный вопрос, провести подготовительную работу поручено судебным органам власти, Прокуратуре, Верховному Совету и органам внутренних дел.

Пленум Верховного Суда Приднестровской Молдавской Республики 5 февраля 2020 года, рассмотрев вопросы повестки дня, принял следующие Постановления:

— Постановление Пленума Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики №3 «О деятельности Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики за 2019 год»

— Постановление Пленума Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики №4 «О деятельности Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики за 2019 год».

После завершения рабочей части заседания Президент Приднестровской Молдавской Республики за добросовестное выполнение служебных обязанностей и высокий профессионализм вручил судьям Верховного суда Приднестровской Молдавской Республики государственные награды.

25 декабря Пленум Верховного Суда принял постановление о практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами.

Как ранее писала «АГ», проект постановления рассматривался на заседании Пленума 18 декабря и был направлен на доработку. В принятый документ добавлено несколько новых положений, а также внесены изменения редакционного и технического характера. В частности, некоторые пункты представлены в ином порядке.

Документ начинается с указания, что оспаривание нормативного правового акта, а также акта, содержащего разъяснения законодательства и обладающего нормативными свойствами, является самостоятельным способом защиты прав и свобод граждан и организаций и осуществляется в соответствии с правилами, предусмотренными гл. 21 КАС и гл. 23 АПК.

Признаки НПА и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами

В п. 2 постановления включили положение, согласно которому признаками, характеризующими НПА, являются издание его в установленном порядке управомоченным органом госвласти, органом местного самоуправления, иным органом, уполномоченной организацией или должностным лицом, наличие в нем правовых норм, обязательных для неопределенного круга лиц, рассчитанных на неоднократное применение, направленных на урегулирование общественных отношений либо на изменение или прекращение существующих правоотношений. Ранее это определение содержалось в п. 10 и относилось к существенным признакам нормативного правового акта. Также добавилось положение о том, что признание того или иного акта нормативным правовым во всяком случае зависит от анализа его содержания, который осуществляется соответствующим судом.

По мнению управляющего партнера АБ «Беков, Исаев и партнеры» Якуба Бекова определение нормативно-правового акта практически не отличается от определения, содержавшегося в Постановлении Пленума ВС РФ от 29 ноября 2007 г. № 48: расширен только перечень субъектов, принимающих нормативно-правовые акты, что напрямую связано с действием ст. 209 КАС РФ.

В соответствии с п. 3 существенными признаками, характеризующими акты, содержащие разъяснения законодательства и обладающие нормативными свойствами, являются издание их органами госвласти, органами местного самоуправления, иными органами, уполномоченными организациями или должностными лицами, наличие в них результатов толкования норм права, которые используются в качестве общеобязательных в правоприменительной деятельности в отношении неопределенного круга лиц. В проекте постановления определение актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами, было включено в п. 11.

Тогда советник АБ «Бартолиус» Анна Смола отметила, что предыдущие разъяснения Верховного Суда по делам этой категории сильно устарели, а разъяснения ВАС применяются только для Суда по интеллектуальным правам. «Уже достаточно давно действует КАС, в котором некоторые вопросы были освещены более подробно, чем в прошлых разъяснениях, и проект часто их воспроизводит. Но есть и развитие: например, дано определение «акта, обладающего нормативными свойствами”, которое не так давно появилось в процессуальных кодексах. Представляется, что это призвано способствовать защите прав», – считает эксперт.

Компетенция и право судов

В финальный вариант п. 4 постановления добавлено положение о том, что ВС РФ, суды общей юрисдикции, Суд по интеллектуальным правам не рассматривают дела об оспаривании законов и иных нормативных правовых актов субъектов РФ, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти РФ и их совместному ведению на предмет их соответствия Конституции.

Указывается, что если в субъекте РФ не создан конституционный (уставной) суд, то рассмотрение дел о проверке соответствия его законов, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта, органов местного самоуправления конституции (уставу) этого субъекта осуществляется судами общей юрисдикции. В проекте постановления исключение составляла ситуация, когда рассмотрение дел о проверке соответствия актов конституции (уставу) субъекта РФ передано КС РФ договорами о разграничении предметов ведения и полномочий между органами госвласти России и органами госвласти субъектов.

В проекте постановления отмечалось, что при рассмотрении судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, обладающих нормативными свойствами, судам надлежит принимать во внимание, что орган госвласти, к полномочиям которого отнесено осуществление обязательной госрегистрации нормативных правовых актов, участвует в рассмотрении дела в качестве заинтересованного лица. В принятом постановлении указывается, что орган госвласти может быть привлечен к участию в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

В п. 23 постановления добавлено положение о том, что в случаях оспаривания нормативных правовых актов по вопросам реализации избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ суд вправе привлечь ЦИК РФ к участию в деле для дачи заключения.

Из п. 28 убрано указание на то, что, если акт или его часть изданы без нарушения конституционных положений о разграничении компетенции РФ, ее субъектов и местного самоуправления, следует проверять полномочия органа или должностного лица, издавших оспариваемый акт, на осуществление правового регулирования данного вопроса.

Цель официального опубликования НПА

В документе указывается, что целью официального опубликования нормативно-правового акта является обеспечение возможности ознакомиться с содержанием этого акта тем лицам, права и свободы которых он затрагивает.

При этом отмечается, что необходимо проверять, была ли обеспечена лицам, чьи права и свободы затрагивает принятый акт, возможность ознакомиться с его содержанием. Если такая возможность была обеспечена, порядок опубликования нормативного правового акта не может признаваться нарушенным по мотиву опубликования не в том печатном издании либо доведения его до сведения населения в ином порядке. В том случае, когда нормативный правовой акт был опубликован не полностью (например, без приложений) и оспаривается только в той части, которая была официально опубликована, порядок опубликования не может признаваться нарушенным по мотиву опубликования нормативного правового акта не в полном объеме.

Адвокат АП г. Москвы Василий Ваюкин назвал это разъяснение важным, добавив, что задачей судопроизводства по данной категории дел является обеспечение своевременной и эффективной защиты прав не только административного истца, заявителя, но и неопределенного круга лиц, на которых распространяется действие оспариваемого акта, что повышает социальную важность результата рассмотрения таких дел. «Если практика рождает потребность в такого рода разъяснениях (согласно последнему отчету, представленному Судебным департаментом, количество дел по данной категории растет год от года), то возникает законный вопрос о качестве принимаемых нормативных актов, компетенции и уровне законодательной техники должностных лиц, «рождающих” такие тексты», – отметил Василий Ваюкин.

Признание НПА недействительным при его применении в отношении прав граждан и организаций

В п. 38 добавили указание на то, что если нормативный правовой акт до принятия решения суда был применен и на основании этого акта были реализованы права граждан и организаций, суд может признать его недействующим полностью или в части со дня вступления решения в законную силу. Нормативные правовые акты, которые в соответствии со ст. 125 Конституции могут быть проверены в процедуре конституционного судопроизводства, признаются судом недействующими со дня вступления решения в законную силу.

Анна Смола отметила, что указание на реализацию прав граждан и организаций на основании оспоренного НПА воспроизводит положение старого постановления Пленума ВС, которое до этого из текста было исключено. «Зачем его вернули – трудно сказать, на мой взгляд, указание на расширение случаев, когда суд может признать НПА действующим со дня вступления решения в законную силу, защите прав не способствует, а выбор у суда на основании ст. 215 КАС и так имеется. Речь якобы о защите прав абстрактных граждан, но при этом могут остаться без защиты права тех, кто обратился в суд, собственно, с заявлением об оспаривании НПА. Эта проблема была отражена, в частности, в Постановлении Конституционного Суда РФ № 29-П от 6 июля 2018 г.», – указала эксперт.

Напомним, ранее «АГ» писала о том, что 6 июля КС РФ вынес Постановление № 29-П по делу о проверке конституционности п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, согласно которому новым обстоятельством для целей пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по правилам гл. 37 Кодекса является в том числе отмена судебного акта арбитражного суда или суда общей юрисдикции либо постановления другого органа, послуживших основанием для принятия судебного акта по данному делу. Тогда Суд пришел к выводу, что оспариваемая норма не противоречит Конституции, поскольку она не препятствует пересмотру по новым обстоятельствам вступившего в законную силу решения арбитражного суда, в основу которого положен нормативный правовой акт, признанный недействующим судом общей юрисдикции, – вне зависимости от того, с какого момента он признан недействующим.

Преюдициальное значение мотивировки

Также в п. 38 отмечается, что указанные в мотивировочной части вступившего в законную силу решения суда обстоятельства, свидетельствующие о законности или незаконности оспоренного акта (например, дата, с которой оспоренный акт вступил в противоречие с нормативным правовым актом, имеющим большую юридическую силу, отсутствие у органа государственной власти компетенции по принятию оспоренного акта), имеют преюдициальное значение для неопределенного круга лиц при рассмотрении других дел, в том числе касающихся периода, предшествующего дню признания оспоренного акта недействующим. В проекте указывалось, что данные обстоятельства могут иметь преюдициальное значение.

«В части упоминания преюдиции п. 38 привели в соответствие с действующими нормами процессуального законодательства: теперь в нем содержится указание на обстоятельства, а не выводы (хотя выделить именно обстоятельства применительно к данной категории дел может быть сложно). Вместо «могут иметь” (а могут не иметь, звучало подтекстом), теперь «имеют” преюдициальное значение, то есть сформулировано универсальное правило», – посчитала Анна Смола.

Признание акта недействующим с определенной даты

В проектном п. 39 указывалось, что согласно п. 1 ч. 5 ст. 217.1 КАС РФ, ч. 5 ст. 3 АПК РФ по общему правилу акты, обладающие нормативными свойствами, содержащие разъяснения, не соответствующие смыслу разъясняемых положений, признаются судом не действующими полностью или в части со дня их принятия. В принятом постановлении имеется дополнение, согласно которому с учетом обстоятельств конкретного дела суд вправе признать такой акт недействующим с иной определенной им даты (например, в случае когда после принятия акта, обладающего нормативными свойствами, разъясняемые им нормативные положения изменились, в результате чего оспоренный акт перестал соответствовать разъясняемым положениям со дня вступления в силу соответствующих изменений).

Анна Смола отметила, что в п. 39 добавлены ссылки на закон, хотя бы и по аналогии. По ее мнению, это необходимость. «На мой взгляд, очень хорошо и правильно, что общим правилом является признание недействующим со дня принятия. Но последующее уточнение видится мне совершенно излишним. С одной стороны, оно вроде бы редакционно следует п. 38 (но аналогия и так действует). С другой стороны, такая формулировка может создать риск превратного толкования – одно дело коллизия нормативных актов между собой, а уж если акт с нормативными свойствами перестал соответствовать разъясняемым положениям, это толкование просто не должно применяться. Обновленный текст пункта может быть понят правоприменителями таким образом, что подобное разъяснение (чаще всего письмо ФОИВ) нужно будет идти оспаривать в суд, даже если изменился сам нормативный правовой акт, который разъяснен тем или иным письмом. Надеюсь, что до этого не дойдет», – отметила эксперт.

Что можно не указывать в резолютивной части

Из постановления убрали положение о том, что в резолютивной части решения суда о признании нормативного правового акта или акта, обладающего нормативными свойствами, не действующими полностью или в части, может содержаться указание на необходимость сообщения в течение одного месяца со дня вступления решения в законную силу или в иной установленный судом срок суду и лицу, которое являлось административным истцом, заявителем по соответствующему делу, об исполнении обязанности по опубликованию решения суда или сообщения о его принятии.

****

Адвокат МКА «Центрюрсервис» Илья Прокофьев считает, что появление постановления Пленума, очевидно, назрело и связано с существенными изменениями процессуального законодательства по делам об оспаривании нормативно-правовых актов, которые произошли в связи с принятием в 2015 г. КАС. По его мнению, документ во многом, а в некоторых пунктах и дословно повторяет Постановление Пленума от 29 ноября 2007 г. № 48, но только с учетом перехода процесса рассмотрения дел об оспаривании нормативно-правовых актов из ГПК в КАС.

Директор юридической фирмы «БИЭЛ» Лариса Рябченко также считает, что не все разделы проекта можно назвать новыми, но это не умаляет их практической ценности: «Можно было бы найти основания для оспаривания в других нормативных актах, в практике ВАС, но специальные разъяснения Пленума ВС облегчают работу как адвокатов, так и судей, позволяя им не считать, что они изобретают практику, и потому – отказывать на всякий случай в исках против органов исполнительной власти».

10 декабря 2019 года Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» (далее «Постановление Пленума»). Принимая во внимание то, что Верховный Суд иногда занимает достаточно противоречивую позицию в отношении третейского разбирательства, Постановление Пленума оказалось гораздо лучше, чем ожидалось. Впрочем, при всей дружелюбности Постановления Пленума к третейскому разбирательству, качественно ситуацию оно вряд ли изменит, поскольку основным препятствием для его развития является административный барьер в виде необходимости получения права на осуществление функций ПДАУ, выдаваемого Минюстом, преодолеть который в рамках чисто правового поля пока не удалось ни одному российскому арбитражному учреждению.

Тем не менее ниже автор попытался суммировать наиболее интересные положения Постановления Пленума.

1. Содействие третейским судам как бы есть, только третейских судов как бы нет…

Постановление Пленума еще раз напомнило, что государственные суды должны оказывать третейским судам содействие в связи с назначением, отводом или прекращением полномочий третейского судьи, равно как и с получением доказательств, и принятием обеспечительных мер.

Очевидно, что натолкнуло Верховный Суд на подобные мысли отсутствие какой-либо значимой статистики по подобным делам.

Действительно, апологеты российской арбитражной реформы, желая сдобрить горькую пилюлю, связанную с введением административного контроля над арбитражем и разрешительным порядком выдачи права на осуществление функций ПДАУ, надеялись на то, что подобные меры содействия со стороны государственных судов привлекут тем не менее иностранные арбитражные учреждения к администрированию споров в России (при условии получения права на осуществление функций ПДАУ, конечно). Не получилось.

Иностранные арбитражные учреждения как черт ладана боятся вмешательства государственных судов в процесс назначения или отвода арбитров. Более того, чем меньше государственные суды «помогают» арбитражным институтам в этих вопросах, тем лучше. Практика показывает, что, как правило, арбитражные учреждения прекрасно сами справляются с назначением и отводом арбитров, и подобное содействие может только потребоваться при арбитраже ad hoc (и то, только «диком» арбитраже ad hoc, не по Арбитражному регламенту ЮНСИТРАЛ).

Неудивительно поэтому, что в «послереформенной» практике государственных судов нашлось аж 10 дел, в которых стороны просили государственные суды в содействии при назначении арбитров. Забавно, правда, что в трех случаях из 10 стороны просили назначить в качестве арбитра пресловутого Кравцова А.В., бывшего Председателя Арбитражного Третейского Суда г. Москвы. Правда, суды, разобравшись в ситуации, отказывали в таком назначении, указывая, что данный третейский суд не получил права на осуществление функций ПДАУ, а потому не может администрировать споры. А еще в 5 делах арбитры были назначены по делам, находившимся в производстве Первого Арбитражного третейского суда. Правда, все эти решения были вынесены до 1 ноября 2017 года, то есть до истечения срока, после которого третейские суды, не получившие разрешение на ПДАУ, не могли администрировать споры. В двух оставшихся делах: в одном деле в назначении арбитра было отказано (Постоянно действующий Третейский суд при ООО «Адрем Трейдинг»), а во втором (когда арбитр был назначен судом) — решение третейского суда было отменено в связи с аффилированностью арбитров со стороной спора.

Аналогичным образом практически отсутствует статистика дел, в которых стороны пытались получить с помощью государственных судов доказательства для использования их в третейском разбирательстве. В тех нескольких случаях (а всего их было 2), когда составы арбитража, действующие по Регламенту Арбитражного Центра при РСПП, обращались за подобным содействием в государственный суд, в таком содействии было отказано.

В-общем, сладкая пилюля на деле оказалась горькой. Остается только надеяться на эффект плацебо, то есть что иностранные арбитражные институты, завороженные сладкими речами об успехе реформы и содействии со стороны государственных судов, пойдут «на поклон» в Минюст за получением статуса ПДАУ.

Пока же, несмотря на то, что общее количество дел в третейских судах с начала арбитражной реформы уменьшилось в почти в 10 раз, количество дел у одобренных Минюстом ПДАУ не сильно прибавилось.

2. Киевское соглашение не распространяется на третейские суды

Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, подписанное 20 марта 1992 года в г. Киеве («Киевское соглашение») в качестве основной цели имело заполнение вакуума, возникшего в связи с распадом в 1991 году СССР. В связи с этим возникла необходимость создания правового механизма по определению надлежащей юрисдикции в связи со спорами в рамках СНГ, а также исполнения вынесенных решений государственных судов. Таким образом, Киевское соглашение имело в качестве основной цели регулирование производства именно в государственных судах, а не третейских. Однако, поскольку в то время большинство стран СНГ не являлись участниками Нью-Йоркской Конвенции (кроме России, Беларуси и Украины), Киевское соглашение распространялось также и на решения третейских судов. Однако после самостоятельного присоединения большинства стран СНГ к Нью-Йоркской конвенции, наличие двойного режима исполнения (по Киевскому соглашению и по Нью-Йоркской Конвенции) начало создавать проблемы на практике.

Во избежание подобных коллизий Высший Арбитражный Суд Российской Федерации еще в 1996 году разъяснил, что Киевское соглашение не применяется к решениям третейских судов, однако суды продолжали на него ссылаться. В декабре 2018 года Верховный Суд РФ в Обзоре практики еще раз указал, что положения Киевского соглашения применимы только к вопросам взаимного признания и приведения в исполнение решений судов иностранных государств, а не третейских судов. Тем не менее, и после данного разъяснения суды продолжали в делах о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений ссылаться на Киевское соглашение, в том числе применительно к вопросам направления уведомлений.

Для исключения подобной практики Постановление Пленума еще раз разъяснило нижестоящим судам, что положения Киевского соглашения и Минской конвенции не регулируют вопросы признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений. Будем надеяться, что на этот раз суды внемлют высшей судебной инстанции, как говорится «повторенье — мать ученья».

3. Порядок направления уведомлений, установленный для разрешения дел в государственных судах, не распространяется на третейские суды

Аналогичным образом Постановление Пленума еще раз разъяснило очевидное, а именно, что «в силу диспозитивности третейского разбирательства стороны вправе установить любой порядок получения письменных сообщений или соблюдать тот порядок, который установлен в правилах постоянно действующего арбитражного учреждения, о применении которого стороны договорились.»

То есть порядок направления уведомлений сторонам, установленный для разбирательства в государственных судах, не применяется в третейском разбирательстве, поскольку в арбитражных регламентах, как правило, содержится несколько иной порядок.

4. Место арбитража не то же самое, что и место нахождения арбитражного учреждения, и место проведения слушания

Поскольку в течение долгого времени единственным примером третейского суда был МКАС при ТПП РФ («МКАС»), судьи черпали сведения о третейском разбирательстве исходя из традиций функционирования МКАС. Эти традиции включали в себя проведение слушаний по месту нахождения МКАС, в результате чего место арбитража, место нахождения арбитражной институции и место проведения слушаний всегда совпадали.

Поэтому, когда судьи сталкивались с такой «крамолой», как проведение слушания вне места арбитража или места нахождения арбитражного учреждения, они рассматривали это как нарушение арбитражного соглашения.

Например, в 2001 году государственные суды отказали в признании и приведении в исполнение арбитражного решения SCC, усмотрев нарушение согласованной сторонами арбитражной процедуры, в том числе, в том, что арбитры провели слушание в Стокгольме, в то время как местом арбитража была Москва. В известном «деле Сингапурского арбитража» суды установили, что заседание Российско-Сингапурского Арбитража по рассмотрению спора состоялось в Москве и решение Российско-Сингапурского Арбитража фактически было подписано в Москве, и следовательно, сделали вывод, что должен применяться порядок приведения в исполнение решений арбитража с местом арбитража в РФ, а не порядок приведения в исполнение иностранных арбитражных решений.

Вместе с тем в определении места арбитража вне места нахождения арбитражного учреждения нет никакой крамолы. Так, например, согласно статистике LCIA местом арбитража являлось достаточно много стран, включая Россию.

Что касается споров по Регламенту ICC, то в Париже (по месту нахождения Суда ICC) рассматривается не более 20 % всех споров.

В связи с этим, чтобы избежать дальнейших недоразумений по данному вопросу, в Постановлении Пленума указано: «Место арбитража может не совпадать с местом нахождения арбитражного учреждения, по правилам которого производится третейское разбирательство, а также с местом проведения слушания по делу.»

5. Альтернативные и диспаритетные арбитражные оговорки

Дело Сони Эриксон наделало много шума. Напомню, в этом деле арбитражные суды признали недействительной оговорку о порядке разрешения споров, поскольку она предоставляла только одной стороне возможность выбора обращения либо в государственный суд, либо в ICC. Таким образом такая она являлась не только альтернативной, но и диспаритетной, что, по мнению судов, нарушало процессуальное равенство сторон. Решение Высшего Арбитражного Суда по данному делу оставило много вопросов, поскольку из его текста было неясно, является ли недействительной вся оговорка, либо только та ее часть, которая предоставляла дополнительные процессуальные права одной стороне по сравнению с другой стороной.

Подобная неясность сильно взволновала арбитражное сообщество, поскольку подобные альтернативные диспаритетные арбитражные оговорки достаточно стандартно используются английскими банками: по ним банк имеет право по своему выбору обратиться либо в арбитраж LCIA либо в государственный суд, в то время как заемщик вправе обратиться только в LCIA. При этом по английскому праву такая оговорка является действительной и исполнимой.

Следует заметить, что в некоторых странах континентальной Европы встречались дела, когда суды негативно относились к соглашениям, предоставляющим разный объем прав сторонам по ним. Так, в Италии суд признал недействительной оговорку, по которой одна сторона имела право передать спор в английские суды, а вторая — в итальянские либо «иному судье, имеющему юрисдикцию в соответствии с международными конвенциями.» Правда, Верховный Суд Италии высказался в пользу действительности такой оговорки.

Во Франции Кассационный суд (то есть высшая судебная инстанция) в 1974 году признал действительной асимметричную арбитражную оговорку, которая предоставляла только одной стороне право выбора между государственным и третейским судом. После этого, правда, было вынесено несколько решений, по которым асимметричные оговорки о разрешении споров были признаны недействительными (в частности, предоставляющие неограниченный выбор юрисдикции), однако в октябре 2015 года Кассационный суд постановил, что диспаритетное пророгационное соглашение действительно, если оно предсказуемо в части предоставленного выбора юрисдикций (в данном деле у одной из сторон была возможность обращения либо в суды Ирландии, либо в суд по местонахождению посредника (Франция), либо в суд по месту причинения ему вреда).

В-общем, чтобы избежать дальнейших сомнений на этот счет Постановление Пленума указало: «Соглашение о разрешении споров, закрепляющее такое право выбора только за одной стороной договора (диспаритетное соглашение), является недействительным в части лишения другой стороны возможности выбора тех же способов разрешения спора. В этом случае каждая из сторон договора обладает правом воспользоваться любым способом разрешения спора из тех, которые предусмотрены в заключенном сторонами альтернативном соглашении.»

6. Необжалование решения состава арбитража о наличии компетенции в государственный суд не препятствует заявлять возражения против юрисдикции на стадии рассмотрения заявления об отмене решения третейского суда или при разрешении вопроса о приведении его в исполнение

В связи с тем, что законодательство об арбитраже предоставляло возможность отдельно оспаривать положительное решение состава арбитража о наличии юрисдикции, и при этом устанавливало срок для такого обжалования возникал вопрос: а обязана ли была сторона, не согласная с таким решением, обратиться в государственный суд с заявлением об оспаривании, либо она могла после вынесения арбитражного решения по существу обратиться с заявлением об отмене (либо возражать против исполнения такого решения), ссылаясь на отсутствие юрисдикции?

Дополнительная сложность возникала в связи с тем, что сторона, обратившаяся в государственный суд с заявлением об отмене отдельного решения третейского суда о наличии компетенции, по сути была лишена возможности обжаловать решение суда первой инстанции в связи с прямой нормой в АПК РФ, и, таким образом, была связана преюдицией решения суда первой инстанции.

Постановление Пленума разъяснило, что обращение в суд с заявлением об отмене отдельного постановления о наличии у третейского суда компетенции является правом, а не обязанностью стороны, и «сторона, не обратившаяся в суд с заявлением об отмене отдельного постановления о наличии у третейского суда компетенции, не лишается права заявлять выдвинутые ранее в ходе третейского разбирательства возражения против компетенции третейского суда в рамках производства об отмене решения третейского суда или о выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение».

7. Обеспечительные меры в поддержку третейского разбирательства

Несмотря на то, что авторы арбитражной реформы любят ссылаться на то, что российское законодательство приведено в соответствие с изменениями к Типовому Закону ЮНСИТРАЛ 2006 года, они, конечно, лукавят. Основные изменения в Типовой Закон ЮНСИТРАЛ 2006 года касались принудительного исполнения государственными судами решений третейских судов об обеспечительных мерах (так, как это осуществляется в отношении окончательных арбитражных решений), а также устной формы арбитражного соглашения.

Российское законодательство вместо введения правил о принудительном исполнении решений третейских судов об обеспечительных мерах ограничилось декларативным заявлением о том, что подобные решения подлежат выполнению сторонами (как будто без данной декларации это было не так).

Следуя этому правилу, Постановление Пленума подчеркивает, что выдача исполнительного листа на принудительное исполнение актов третейских судов об обеспечительных мерах не производится. Сторона третейского разбирательства, которая хочет получить обеспечительную меру, должна обратиться в государственный суд в общем порядке.

Забавно, впрочем, что Постановление Пленума указывает, что «Наличие постановления или иного акта третейского суда об обеспечительных мерах не препятствует подаче в суд заявления о принятии обеспечительных мер». Хотелось бы, конечно, чтобы оно не только не препятствовало, но еще и рассматривалось государственными судами в качестве фактора в пользу принятия решения государственным судом об обеспечительных мерах (коль скоро уж мы пытаемся сделать государственные суды дружественными арбитражу).

8. Окончательное арбитражное решение никак не может быть обжаловано, если это исключено соглашением сторон. Ну почти никак.

Следуя прогрессивным тенденциям, российский законодатель установил, что арбитражное решение не может быть обжаловано при наличии соглашения сторон. Но, очевидно, движимый желанием придать видимость новаторства законодательным изменениям, законодатель также ввел в оборот понятие «прямое соглашение сторон». То есть исключение возможности обжалования должно содержаться именно в арбитражном соглашении, а не в применимом арбитражном регламенте. «Прямое соглашение сторон» — это, безусловно, новелла в мировой практике регулирования арбитража, поскольку с его введением проводится различие между юридической силой положений договора, содержащихся в арбитражном соглашении, и юридической положений договора, которые содержатся в применимом арбитражном регламенте (который по сути также является частью соглашения сторон). До сих пор подобное различие делалось только в отношении потребителей, которые имели право заключить арбитражное соглашение только после возникновения спора. Но с потребителями логика понятна: когда человек покупает холодильник, он не читает общие условия продаж, которые могут содержать отсылку к арбитражу в Лондоне или в Париже. В случае же исключения обжалования коммерческими субъектами, логика менее понятна. Наверное, презумпция та же: предприниматели наши неразумные, как дети малые, регламенты не читают, надо их поберечь.

В любом случае эффективность данного положения, то есть исключение возможности обжалования в российском суде вынесенного в России арбитражного решения, всегда вызывала некоторый скепсис у пессимистов. И не зря. Постановление Пленума подсказывает: «Иные лица, в отношении прав и обязанностей которых вынесено решение третейского суда, а также в определенных законом случаях прокурор (часть 1 статьи 418 ГПК РФ, части 2, 3, 5 статьи 230 АПК РФ) вправе оспаривать в суде такое решение путем подачи заявления о его отмене.»

На первый взгляд логично: действительно, ну не должно быть так, что третейское решение затрагивает права и обязанности третьих лиц, которые не участвовали в третейском разбирательстве. Конечно, не должно. Ну так и вреда же в этом никакого нет. Например, решили арбитры в споре между Ивановым и Петровым, что Сидоров (который не участвовал в арбитраже) должен им денег. Ну и Бог с ними, решили и решили, что Сидорову до этого? Зачем ему такое решение исполнять? Вот если Иванов или Петров пойдут за выдачей исполнительного листа, вот тут Сидоров и скажет: «как так, я же не сторона по арбитражному разбирательству, не нужно выдавать исполнительный лист». И мудрый судья возьмет, да и откажет в выдаче такого листа. Все, конец истории, не нужно отменять решение третейского суда, пусть его Иванов с Петровым читают по вечерам, греют себе душу.

Наличие же подобной лазейки открывает дорогу недобросовестным лицам для отмены арбитражных решений в случаях, когда стороны договорились об исключении обжалования в прямом соглашении, будь оно дважды или трижды прямым.

9. Государственный суд не вправе пересматривать решение третейского суда по существу. В теории, конечно.

Постановление Пленума еще раз подтвердило то, что и так должно было быть понятно без дополнительных разъяснений: «…при рассмотрении заявлений об оспаривании решения третейского суда, о приведении его в исполнение суд не вправе переоценивать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу и ограничивается установлением факта наличия или отсутствия оснований для отмены решения третейского суда.»

Как говорится, слова бы Пленума — да судьям в уши. Потому что несмотря на запреты на пересмотр решений третейского суда по существу, это именно то, чем периодически грешат суды.

Последний наиболее яркий пример связан с отменой арбитражного решения, вынесенного по регламенту МКАС в 2019 году, когда суды посчитали, что неустойка, присужденная арбитрами, является чрезмерной, хотя она полностью соответствовала договору. При этом суды также беззастенчиво не согласились с оценкой доказательств в деле МКАС, хотя не должны были в принципе переоценивать доказательства. И даже не оставили ту часть решения МКАС, которая не касалась неустойки, в силе, как того требует Постановление Пленума., когда говорит о том, что если недействительна только часть решения, нужно только ее отменять.

Интересно, что буквально за месяц до выхода Постановления Пленума, Верховный Суд отказался пересматривать решения судов по данному делу. Наверное, стремление к стабильности судебных актов повлияло на двойственную позицию Верховного Суда. Ну тут Верховный Суд должен для себя решить, что более важно для государства: чтобы суды следовали политике Верховного Суда, или могли ее игнорировать. Ответ, как кажется, очевиден, а то получится как у классика, когда «строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения».

10. Несоблюдение процедуры арбитража или законодательства должно быть существенным

Важной новеллой Постановления Пленума является то, что ВС РФ указал, что не любое нарушение процедуры арбитража или закона является основанием для отмены решения третейского суда, либо отказа в приведении его в исполнение, а лишь существенное, то есть «если допущенное нарушение привело к существенному нарушению прав одной из сторон, повлекшему ущемление права на справедливое рассмотрение спора». При этом сторона должна была также заявить возражения против такого несоблюдения без неоправданной задержки, как это предусмотрено со статьей 4 Закона РФ о международном коммерческом арбитраже.

Данная норма по логике должна помочь исключить отмену решения по формальным основаниям, когда действительно имело место нарушение процедуры арбитражного разбирательства, однако такое нарушение было несущественным.

Следует заметить, что практика некоторых иностранных государств также содержит критерий «существенности нарушения» для того, чтобы нарушение привело к отмене вынесенного арбитражного решения. При этом возлагает на сторону, заявляющую об отмене решения третейского суда, бремя доказывания, что если бы такое нарушение не имело места, то исход дела был бы иным.

11. Вместо вывода

Подводя итог, можно сказать, что Постановление Пленума в бОльшей своей части достаточно прогрессивное и показывает, что Верховный Суд РФ в целом дружественно относится к третейскому разбирательству. Осталось только донести эту позицию до нижестоящих судов и добиться последовательного ее применения.

Ну и, конечно, кто-то должен объяснить новому составу Правительства РФ, что запретами и жестким администрированием третейское разбирательство вряд ли получится развить. Пока это нигде не удавалось, и у нас вряд ли удастся…

На сайте Судебного департамента при ВС РФ отсутствуют статистические данные по делам об оказании содействия третейскому разбирательству. Так, Отчеты о работе арбитражных судов субъектов Российской Федерации за 2018 год и 1 полугодие 2019 года не содержат данных о количестве подобных дел. Во вкладке 2 «Результаты рассмотрения дел» указаны только данные по делам об оспаривании решений третейских судов, о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, а также о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений. См. данные за 1 полугодие 2019 года по ссылке: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=5082, за 2018 год по ссылке: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=4890.

Как указано в Отчете о работе арбитражных судов субъектов Российской Федерации за 1 полугодие 2016 года, в тот период количество дел об оспаривании решений третейских судов составило 266, а дел о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда — 3947 дела: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=3579. Количество дел тех же категорий за первое полугодие 2019 года составило 47 и 452 соответственно: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=5082.

Письмо ВАС РФ от 01.03.1996 N ОМ-37.

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.10.2015 N 310-ЭС15-4266 по делу N А36-5174/2013; Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 06.10.2017 N Ф04-3867/2017 по делу N А03-3509/2017, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 16.03.2018 N Ф05-2232/2018 по делу N А40-204190/17.

«Обзор практики рассмотрения судами дел, связанных с выполнением функций содействия и контроля в отношении третейских судов и международных коммерческих арбитражей» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.12.2018).

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.11.2019 N Ф05-19912/2019 по делу N А40-90601/2019.

Хотя правомерность подобного толкования прямой нормы Киевского соглашения вызывает сомнения. Более корректно было бы сослаться на п. 1 ст. VII Нью-Йоркской Конвенции, в которой указывается, что положения данной конвенции не затрагивают действительности иных многосторонних или двусторонних соглашений в отношении признания и приведения в исполнение арбитражных решений. Эта же статья говорит о том, что, несмотря на положения Нью-Йоркской Конвенции, сторона вправе воспользоваться любым арбитражным решением в том порядке и в тех пределах, которые допускаются законом или международными договорами страны, где испрашивается признание и приведение в исполнение такого арбитражного решения. В силу этого в мире устоялась практика, согласно которой при наличии нескольких международных договоров, предусматривающих исполнение иностранных арбитражных решений, приоритет должен иметь договор, устанавливающий наиболее благоприятные условия для действительности арбитражного соглашения либо признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений.

Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года.

Пункт 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

См. Определение Верховного Суда РФ от 09.11.2001 N 5-Г01-142.

См. Постановление Арбитражного суда Московского округа по делу № А40-219464/16 от 19 июля 2017 года.

См. Статистику Лондонского Международного Арбитражного Суда (LCIA) по ссылке: https://www.lcia.org/lcia/reports.aspx

См. Отчет по статистике Международного арбитражного суда ICC за 2018 год: Вестник по разрешению споров ICC (ICC Dispute Resolution Bulletin), выпуск 1, 2019 год.

Постановление Высшего Арбитражного Суда РФ по делу ВАС -1831/12 от 19 июня 2012 года.

Sicaly, Cass. 1st civ., 15 May 1974.

См. Решение Кассационного суда по делу Rothschild от 26 сентября 2012 г., No. 11-26.022; Решение Кассационного суда по делу ICH v Crédit Suisse от 25 марта 2015 года No. 13-27264.

См. Решение Кассационного суда по делу Apple от 7 октября 2015 г., No. 14-16.898.

См. пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

См. ст. 16 Закона РФ от 07.07.1993 N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже»; ст. 16 Федерального закона от 29.12.2015 N 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»; ст. 235 АПК РФ. Согласно указанным выше положениям в редакции, действующей на момент публикации, данный срок составляет 1 месяц со дня получения уведомления о постановлении.

См. пункт 5 статьи 235 АПК РФ (в редакции, действующей с 1 сентября 2016 года).

См. пункт 33 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

См. пункт 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Статья 1522 Кодекса гражданского судопроизводства Франции; статья 192 Закона о международном частном праве Швейцарии; раздел 51 Закона Швеции об арбитраже.

См. Решение Верховного суда Германии от 9 марта 2010 года (арбитражное соглашение в договоре с потребителем признано неисполнимым); Решение Высшего земельного суда Дюссельдорфа от 16 июня 2008 года по делу I-9 U 17/08 (арбитражное соглашение в договоре с потребителем признано неисполнимым).

Пункт 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Тем более, что Постановление Пленума прямо указывает: «Сторона третейского разбирательства не лишена права воспользоваться средствами судебного контроля в отношении третейского суда в производстве о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.»

См. карточку дела по ссылке: http://kad.arbitr.ru/Card/eb263ec6-b232-4101-ac66-9dead6d09a8b

Пункт 52 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Стабильности судебных решений было уделено много внимания в докладе Председателя Верховного Суда РФ Вячеслава Лебедева на Совещании судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов Российской Федерации (Москва, 11 февраля 2020 года). Согласно главе ВС РФ, стабильность судебных актов варьируется от 97% по уголовным делам до 99% по гражданским и административным делам. Именно такой процент решений первой инстанции остается неизменным по итогам апелляционного и кассационного обжалования. Видео выступления Председателя Верховного Суда РФ доступно по ссылке: http://www.supcourt.ru/press_center/video_archive/28761/во всех судах

Пункт 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».