Проблемы оценки доказательств в уголовном процессе

УДК 343.13

М.Ш. Буфетова С.В. Лукошкина

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЗАЩИТНИКА В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

В статье рассматриваются и анализируются закрепленные в уголовно-процессуальном законодательстве возможности собирания доказательств защитником. Выявляются и анализируются основные проблемы, связанные с осуществлением защитником доказательственной деятельности. Рассматриваются позиции различных ученых относительно роли защитника в доказательственной деятельности. Сделан вывод о том, что фактически защитником представляются не доказательства, а доказательственная информация, так как законом не предусмотрено придание ей определенной процессуальной формы. Проведенное исследование позволило автору сделать вывод о том, что механизм ознакомления адвоката и его подзащитного с постановлением о назначении судебной экспертизы нуждается в изменении. Автором сделан аргументированный вывод о несовершенстве правового механизма, регламентирующего участие защитника в части возможности собирания и представления доказательств в ходе осуществления уголовного преследования и предложены механизмы совершенствования действующего уголовно-процессуального законодательства.

Ключевые слова: защитник, доказательство, доказывание, уголовное судопроизводство, собирание доказательств, представление доказательств.

M.Sh. Bufetova S.V. Lukoshkina

IMPLEMENTATION ISSUES THE EVIDENCE

OF THE DEFENDER’S ACTIVITIES IN THE RUSSIAN CRIMINAL PROCEEDINGS

Keywords: defender, proof, proof, criminal court proceedings, collection of evidence, presentation of evidence.

Доказывание является центральным институтом в рамках предварительного расследования, от того, насколько успешно реализованы положения УПК РФ о собирании доказательств зависит исход уголовного дела. Положения ст. 85 УПК РФ определяют доказывание как деятельность, регулируемую законом, состоящую в собирании, проверке и оценке доказательств. В связи с этим, со-

бирание доказательств можно рассматривать как многоаспектную деятельность указанных в законе субъектов по определению необходимого объема обстоятельств, подлежащих доказыванию, выявлению источников доказательственной информации и фиксации выявленных сведений доступными способами и в форме, установленной уголовно-процессуальным законом. При этом, как отмечают исследователи , задача субъекта собирания заключается не только в правильности определения системы методов познания, благодаря которым будет собран максимально полный объем доказательственной информации, но и в строгом соблюдении процессуальной формы, иными словами — «механизмы введения этой информации в уголовный процесс, ее отображения (закрепления) в процессуальных документах».

Реализуя положения принципа состязательности сторон в уголовном судопроизводстве, законодатель определяет круг участников уголовного дела, деятельность которых может быть направлена на сбор доказательств. К субъектам доказывания ст. 86 УПК РФ относит: дознавателя, следователя, прокурора, суд, подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика и их представителей, а также защитника. Последний, с точки зрения уголовно-процессуального закона и реализуемого им принципа состязательностью сторон является полноценным участником формирования доказательств по уголовному делу и, соответственно, наделен законом достаточной компетенцией по собиранию доказательств в защиту интересов представляемого им лица.

В доктрине уголовно-процессуального права по указанному вопросу существует две основные точки зрения:

1. Защитник является полноценным субъектом доказывания и имеет возможности полноценно собирать и представлять оказатель-ства.

2. Защитник фактически лишен права участвовать в доказательственной деятельности и имеет возможность лишь представлять сведения, которые имеют потенциал доказательств.

Сторонниками первой точки зрения являются такие авторы как Н.П. Горя, Э.М. Мурадьян, И.В. Маслов, Н.П. Кузнецов и др. Указанные авторы руководствуются буквальным толкованием нормы, изложенном в ч. 3 ст. 86 УПК РФ. В частности, А.П. Рыжаков полагает, что «после того как в распоряжении защитника появились объекты, обладающие признаками иных документов, они являются вовлеченными в уголовный процесс доказательствами» . Позиция данных авторов совпадает с законодательной формулировкой, поэтому полагаем, что в подробном изложении она не нуждается.

Лицо, производящее расследование, наделено широкими полномочиями по собиранию и закреплению доказательств. Уголовно-процессуальным законом регламентирована система следственных действий, которые позволяют выявлять и фиксировать доказательства. Кроме того, следователь имеет право запрашивать необходимые сведения в государственных и муниципальных органах, различных организациях, предприятиях и учреждениях, пользоваться возможностями привлечения к делу экспертов и специалистов в установленных законом случаях, добывать и фиксировать доказательства иными способами, закрепленными законом. Вместе с тем, возможности защитника по собиранию доказательств существенно ограничены самим

уголовно-процессуальным законом. Так, в силу прямого указания ч. 3 ст. 86 УПК РФ защитник вправе собирать доказательства путем:

— получения предметов, документов и иных сведений;

— опроса лиц с их согласия;

— истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии.

Положения ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» также дополняют возможности адвоката-защитника по поиску и сбору доказательственной информации. Так, согласно ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ» защитник, участвующий в деле, имеет право собирать сведения, необходимые для защиты интересов, запрашивать справки, характеристики и иные документы от органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и иных организаций, опрашивать лиц с их согласия, собирать и представлять иные документы и предметы для признания их доказательствами в законном порядке.

Вместе с тем, ни способы получения доказательств, установленные в ст. 86 УПК ПРФ, ни способы, перечисленные в ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» не включены законодателем в систему доказательств по уголовному делу, закреплённую в ч. 2 ст. 74 УПК РФ (показания потерпевшего, свидетеля; заключение и показания эксперта; заключение и показания специалиста; вещественные доказательства; протоколы следственных и судебных действий; иные документы). Как отмечает А.М. Баев, «так называемая общая система доказательств не вполне согласуется с перечнем доказательств, которые вправе собирать защитник» . Следует согласиться с мнением ученого и добавить, что закон не наделяет защитника возможностью проводить следственные действия — это ис-

ключительная прерогатива следственных органов, а представляемые им доказательства, исходя их системы доказательств, изложенной в уголовно-процессуальном законе, по большей части можно отнести к иным документам.

Важным этапом в процессе доказывания является закрепление доказательств в виде строгой процессуальной формы, определенной УПК РФ, которая измеряет такие качества полученного доказательства как законность, а также относимость и допустимость доказательств. П.П. Киселев подчеркивает, что процессуальная форма играет особую роль для формирования доказательственной базы по делам, по которым проводится «государственное расследование», так как за границами уголовного судопроизводства доказательства собираться не могут, и ведущую роль в формировании доказательственной базы играют те доказательства, которые были собраны после возбуждения уголовного дела (ч. 1 ст. 86 УПК РФ) .

Порядок собирания доказательств определен в законе таким образом, чтобы обеспечить необходимый познавательный результат, а его закрепление в такой форме, которая гарантирует возможность ознакомления, проверки и использования полученной информации всеми субъектами уголовного процесса. Нарушение формы фиксации доказательства, по сути — нарушение его формы, которое может привести к ряду негативных последствий, например, признанию его незаконным и исключению из массива доказательств.

Вместе с тем, анализ других положений УПК РФ свидетельствует о том, что способам собирания доказательств защитником противопоставляется развитая система следственных действий и способов сбора информации, осуществляемая стороной обвинения. Кроме того, законом не регламентирована сама процедура сбора доказательств защитником, что на практике приводит к необоснованным отказам в приобщении таких доказательств к материалам дела. Например, за-

коном регламентирован такой способ собирания защитником доказательств, как получение предметов. По сути, данные предметы было бы необходимо считать вещественными доказательствами, но защитник не наделён правом выполнять следственные действия по изъятию и приобщению предметов и документов в качестве вещественных доказательств. Получить предмет или документ он может исключительно в добровольном порядке, исключая любое принудительное влияние на его владельца или держателя. Приобщить же к делу такой предмет защитник может только опосредованно — путем подачи соответствующего ходатайства следователю с обязательным указанием источника получения данного предмета или документа.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Разделяем точку зрения А.М. Лютынского о том, что фактически, на досудебной стадии уголовного судопроизводства защитнику предоставлено право не собирать доказательства, а представлять следователю информацию, которая имеет потенциальное доказательственное значение, при этом следователь «вправе «сделать» доказательством, выбрав способ преображения и придав процессуальную форму» . Следует так же согласиться с точкой зрения М.П. Малютина и И.Г. Малютина о том, что «данные, представленные защитником, не могут быть автоматически признаны доказательствами, исходя из того, что законом установлен порядок и форма их закрепления, применительно к действиям властного субъекта уголовного процесса, ответственного за ведение уголовного дела» .

На наш взгляд справедливо высказывание Л.В. Смешковой о том, что фактически защитник по своим правам и обязанностям в рамках уголовного судопроизводства уравнивается законодателем с подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, гражданским истцом и ответчиком, которые вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств путем заявления соответствующих ходатайств (ч. 2 ст. 86 УПК

РФ) . Исходя из соотношения правового статуса субъектов доказывания, защитник в своих возможностях ближе к остальным участникам уголовного судопроизводства, нежели к субъектам доказывания, обладающих государственно-властными полномочиями.

Следует согласиться с замечанием А.М. Лютынского о том, что данный подход отрицает возможность признать защитника или иного субъекта со стороны защиты полноценным участником собирания доказательств в уголовном судопроизводстве. Отнесение ст. 86 УПК РФ защитника к субъектам, имеющим право собирать доказательства, еще не позволяет говорить о нем, как о равноправном субъекте доказывания. Законодательством не предусмотрен механизм изъятия и закрепления доказательств защитником. В то время как наличие такого механизма является непременным условием допустимости отдельных доказательств .

Следует так же признать справедливой точку зрения Е.Г. Мар-тынчика о том, что у защитника отсутствует соответствующая профессиональная подготовка по осуществлению расследования уголовного дела, и в осуществлении собственного, адвокатского расследования он не может составить конкуренцию компетентным органам, осуществляющим предварительное расследование не профессиональной основе .

Л.А. Воскобитова подчеркивает, что «закрепление совокупности прав адвоката, т.е. провозглашение их в тексте закона, формирует, по существу, материально-правовую основу для участия адвоката в доказывании. Вместе с тем эти нормы остались необеспеченными процедурно в силу крайне непоследовательного, несистемного и фрагментарного регулирования собственно процедуры реализации этих продекларированных прав» .

Изложенное позволяет сделать обоснованный вывод о том, что существующий порядок участия защитника в доказывании по уго-

ловному делу несовершенен. Фактически защитник не участвует в сборе и представлении доказательств. Его действия правильнее назвать сбором предварительной информации, которая имеет интерес для расследования дела и обладает доказательственным потенциалом, которая впоследствии проходит определенную оценку уполномоченного субъекта доказывания.

Проведенный анализ позволил выявить основные проблемы участия защитника в процессе доказывания:

1. Ограниченность способов собирания доказательств и их фактическое исключение из системы доказательств, установленной УПК РФ.

2. Отсутствие равноправия и равных возможностей защитника по истребованию и приобщению доказательств к материалам уголовного дела по сравнению с иными субъектами доказывания.

3. Отсутствие законодательной регламентации порядка представления защитником полученных сведений, имеющих характер доказательств.

4. Зависимость приобщения сведений, представленных защитником и имеющих доказательственный потенциал от усмотрения органов предварительного расследования, по решению которых представленным сведениям может быть представлен статус доказательства.

Неравенство возможностей должностных лиц органов предварительного расследования и защитника, представляющего интересы иных участников уголовного судопроизводства как субъектов доказывания можно продемонстрировать на примере механизма ознакомления подозреваемого (обвиняемого) и его защитника с постановлением о назначении судебной экспертизы.

Как известно, в ходе предварительного расследования назначается и проводится большое количество разнообразных экспертиз, проведение которых обусловлено необходимостью сбора доказа-

тельств, подтверждающих или опровергающих вину обвиняемого в инкриминируемом ему деянии.

В соответствии с ч. 3 ст. 197 УПК РФ в обязанность следователя входит ознакомление заинтересованных лиц, в число которых со стороны защиты входят подозреваемый, обвиняемый и непосредственно защитник, с постановлением о назначении судебной экспертизы. Уголовно-процессуальный закон так же наделяет подозреваемого, обвиняемого и защитника правом сформулировать и поставить на разрешение эксперта собственные вопросы.

С одной стороны, законодатель, предоставив защитнику и его подзащитному право поставить на разрешение эксперта собственные вопросы способствует реализации прав и законных интересов стороны обвинения в уголовном судопроизводстве, но с другой стороны, реализация такого права становится фикцией в силу следующих обстоятельств. Следователь, как лицо осуществляющее предварительное следствие в силу профессионально исполняемых обязанностей знаком со всеми материалами уголовного дела и на основании собственных сведений им выносится решение о необходимости привлечения к уголовному делу лица, обладающего специальными знаниями и назначить экспертизу. Для производства экспертизы следователь обязан передать в распоряжение эксперта все материалы, которые могут потребоваться эксперту при разрешении поставленных перед ним вопросов.

Защитник, подозреваемый и обвиняемый ставятся в известность о производстве экспертизы после вынесения постановления о назначении экспертизы, но до передачи данного постановления с необходимыми материалами эксперту. При этом, защитник и его подзащитные лишены возможности ознакомиться с теми материалами дела, на основании которых был сделан вывод о необходимости проведения экспертизы и теми, которые будут переданы в распоряжение эксперта. Это существенным образом сказывается на возможности защит-

ника, подозреваемого и обвиняемого формулировать и задавать вопросы исходя из обстоятельств уголовного дела и принимать меры к формированию позиции защиты.

Таким образом, выявленные проблемы правоприменения, связанные с деятельностью защитника по доказыванию в уголовном судопроизводстве свидетельствует о необходимости системной доработки уголовно-процессуального законодательства в данной сфере. Считаем целесообразным внести в УПК РФ следующие изменения и дополнения:

1. Определение статуса защитника и его роли собирании доказательств. Учитывая, что в законе отсутствует процессуальный порядок сбора и закрепления доказательств, собранных защитником, а также фактическое неравенство в возможностях собирания доказательств с участниками уголовного судопроизводства, обладающих государственно-властными полномочиями, целесообразнее указать в законе, что защитник занимается сбором и представлением информации, обладающей доказательственным значением;

2. Необходимо наделить лиц, имеющих право знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, так же знакомиться с теми материалами, на основании которых лицом, производящим расследование, был сделан вывод о необходимости применения специальных знаний и тех материалов, которые будут представлены в распоряжение эксперта. С одной стороны, такое изменение уголовно-процессуального закона повысит степень реализации права на защиту, а с другой стороны, подозреваемый, обвиняемый и защитник получат возможность не только ознакомиться с материалами дела и сделать вывод о правомерности применения специальных знаний в форме экспертизы и полноте поставленных вопросов, но и смогут использовать возможности специалистов и экспертов иных экспертных организаций и учреждений путем проведения собственной экспертизы.

Список использованной литературы

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8. Смешкова Л.В. Защитник как участник уголовно-процессуального доказывания / Л.В. Смешкова // Вестник НГУ. -2014. — Т. 2, № 2. — С. 138-141.

Информация об авторах

Буфетова Марьям Шамильевна — кандидат юридических наук, доцент, кафедры уголовного права, криминологии и уголовного процесса Института государства и права, Байкальский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. Ленина, 11; e-mail: maryamf@list.ru.

Лукошкина Светлана Валерьевна — кандидат юридических наук, доцент, кафедры уголовного права, криминологии и уголовного процесса Института государства и права, Байкальский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. Ленина, 11; e-mail: lukoshkina@list.ru.

Information about the authors



В статье рассматриваются актуальные проблемы оценки доказательств по уголовному делу.

Ключевые слова: уголовный процесс, доказательство, доказывание, оценка доказательств, относимость доказательств, допустимость доказательств, достаточность доказательств, достоверность доказательств

Значительным и достаточно сложным этапом процесса доказывания является оценка доказательств, так как только от нее зависит законность и обоснованность принимаемых решений по уголовным делам.

На сегодняшний момент у ученых-правоведов отсутствует единое мнение по поводу того, что необходимо понимать под оценкой доказательств. Определение понятия оценки доказательств можно вывести из Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, если говорить о ней как о собранных и проверенных доказательствах, при этом такую оценку процессуальные органы производят по своему внутреннему убеждению, которое основано на анализе всех обстоятельств уголовного дела и всей совокупности собранных доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Оценка доказательств является основанием для принятия по делу решений, при этом важно отметить определяющую роль дознавателя, следователя, прокурора или суда в установлении относимости, допустимости и достоверности каждого из доказательств. Целью оценки доказательств является их определение с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, достаточности. Относимость влечет за собой оценку содержания доказательств с позиции взаимосвязи с предметом доказывания, то есть с действительными обстоятельствами уголовного дела. Допустимость — важное свойство доказательства, которое характеризует его с точки зрения соответствия положениям действующего уголовно-процессуального законодательства. Достаточность доказательств — требование, которое предъявляется к собранной совокупности доказательств при принятии конкретных процессуальных решений .

Законодатель в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации постарался дать наиболее полное и непротиворечивое определение, что породило правовую однозначность, но вместе с тем не разрешило научные споры о понятии оценки доказательств.

На основании части 1 статьи 17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь и дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Оценка доказательств по внутреннему убеждению означает следующий порядок: ни дознаватель, ни следователь, ни прокурор, ни суд не вправе и не должны руководствоваться оценкой, которая предлагается кем-либо другим, а также перелагать обязанность оценки доказательств за нее на другое лицо. Оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны руководствоваться законом.

Под законом в этом случае следует понимать не только уголовно-процессуальное законодательство, но и иные источники уголовно-процессуального законодательства, а в некоторых случаях и иных отраслей. Возникает вопрос, как быть, если поступить по закону не позволяет совесть? На мой взгляд, следует поступать по совести, так как законы бывают несовершенными и несправедливыми.

Оценивать доказательства на основании своей совести — это значит не только подчинить такую оценку профессиональному правосознанию, но и подвергнуть ее нравственному самоконтролю, основанному на общечеловеческих ценностях и истинах о справедливости и порядочности. Тема оценки доказательств имеет продолжение в статье 88 Уголовно-процессуального кодекса, а разрыв данной темы на две части, на мой взгляд, представляется весьма спорным в своей целесообразности.

Оценка относимости доказательств. Суммарный анализ имеющихся научных точек зрения касательно сущностной характеристики названного свойства позволяет сделать вывод о том, что оценка относимости доказательства состоит в определении его пригодности своим содержанием устанавливать факты, являющиеся предметом доказывания. Проще говоря, оценка относимости доказательства производится путем сопоставления информации, содержащейся в этом доказательстве, с тем кругом обстоятельств, которые необходимо установить.

В теории уголовного процесса при оценке судом относимости доказательств в стадии рассмотрения уголовного дела по существу различают общий и непосредственный критерии . При этом в качестве общего критерия рассматривается как перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию, сформулированный в УПК РФ (ст. 73, 421, 434), так и положения Уголовного закона, конкретизирующие названные обстоятельства применительно к составу преступления, а также устанавливающие обстоятельства, смягчающие либо отягчающие наказание (ст. 61, 63 УК РФ). Непосредственным же критерием оценки относимости доказательств выступают фактические обстоятельства выдвинутого обвинения, т. е. относимыми являются все те сведения, которые либо подтверждают, либо опровергают его.

Особого внимания суда заслуживает оценка относимости косвенных доказательств. Относимость прямых доказательств, содержание которых совпадает с расследуемым событием (или его исключает) и виновностью (невиновностью) обвиняемого, всегда очевидна. Что же касается решения вопроса об относимости косвенных доказательств, то в этом случае нередко возникают трудности. Это вызвано прежде всего тем, что каждому косвенному доказательству, взятому в отдельности, может быть дано несколько взаимоисключающих истолкований. При этом относимость того или иного доказательства может неоднократно меняться под влиянием новых сведений об обстоятельствах рассматриваемого уголовного дела. Они приобретают значение для дела и должны оцениваться только в совокупности с другими доказательствами. Поэтому, оценивая относимость того или иного доказательства, суду необходимо тщательно сопоставить и увязать его с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, как, например, это сделал суд, разрешая ходатайство адвоката о вызове нового свидетеля.

Суть эпизода судебного разбирательства заключается в следующем. При рассмотрении уголовного дела по обвинению М. в убийстве адвокат Е. заявил ходатайство о том, чтобы вызвали в суд и допросили в качестве свидетеля гражданина Т., который, со слов подсудимого, подарил последнему нож, найденный на месте преступления и приобщенный к делу в качестве вещественного доказательства. Государственный обвинитель полагал, что ходатайство адвоката следует отклонить, поскольку факт, о котором может свидетельствовать гражданин Т., к рассматриваемому делу отношения не имеет. Подсудимый М. заявил, что это не тот нож, которым он наносил удары потерпевшему, однако факт совершенного им убийства не отрицает, хотя в силу опьянения обстоятельств совершенного преступления не помнит.

Усмотрев пробел в цепи доказательств, ходатайство адвоката суд удовлетворил. В результате выяснилось, что гражданин Т. был очевидцем убийства. При этом, опасаясь негативных для себя последствий, действительное орудие преступления он с места происшествия забрал и спрятал, а другой нож, испачкав кровью убитого, подкинул. При производстве дополнительных судебных действий следственного характера и эта версия подтвердилась .

Свобода оценки доказательств в Уголовно-процессуальном кодексе возведена в принцип уголовного судопроизводства. Оценка доказательств с позиции достоверности означает их анализ с целью ответа на вопрос, насколько сведения, то есть фактические данные, составляющие их содержание, отвечают действительности, говоря другими словами, соответствуют ли они философской категории истины.

Нормы, закрепленные в частях 2–4 статьи 88 Уголовно-процессуального кодекса, определяют процедуру признания доказательств недопустимыми. Эта процедура различна в зависимости от того, на какой стадии процесса решается вопрос о недопустимости доказательств.

Оценка судом данного свойства доказательств занимает особое место, поскольку ошибка в этой части может привести к искусственному дефициту доказательств в смысле их достаточности для правильного вывода, а в конечном счете — к судебной ошибке и постановлению незаконного приговора.

Казалось бы, вопрос оценки доказательств с точки зрения допустимости исследован «вдоль и поперек» и не содержит научного интереса. Такое утверждение верно, но только отчасти. Действительно, свойствам и правилам оценки доказательств посвящены работы многих ученых, таких как: Золотых , Орлов , Кипнис и т. д. Однако количество ошибок, допускаемых судами в этой связи, особенно в отношении допустимости доказательств, свидетельствует о том, что эта проблема по-прежнему остается актуальной.

Требование допустимости, основанное на конституционном запрете использовать при осуществлении правосудия доказательства, полученные с нарушением закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ), подчеркивает особенную социальную ценность процессуальной формы, что обязывает меня обратиться к некоторым проблемным моментам, связанным с оценкой сведений о фактах с точки зрения указанного свойства.

В развитие конституционных положений относительно допустимости доказательств законодатель подходит к решению этого вопроса достаточно императивно. В ч. 1 ст. 75 УПК РФ установлено, что доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 названного Кодекса. Буквальное толкование указанной нормы приводит к выводу о безоговорочном признании доказательства, полученного с нарушением закона, недопустимым, не вдаваясь при этом в оценку существа нарушения.

Если основываться на этом императиве, то оценка допустимости доказательств с точки зрения процессуальной формы сводится лишь к установлению ее нарушения. То есть любое, пусть даже формальное, упущение в формировании доказательства уже означает отсутствие свойства допустимости. Такое изложение закона ограничивает усмотрение судьи в оценке доказательств и «размывает» принцип оценки по внутреннему убеждению, «подмешивая» к нему опять же свойства формальной оценки. В результате важнейшие для аргументации судебного решения доказательства исключительно по формальным основаниям нередко оказываются вне уголовного судопроизводства. Например, отсутствие подписи одного понятого, участвовавшего в осмотре места происшествия, может при таком подходе свести на нет результат всего следственного действия. Между тем этот процессуальный дефект еще не есть свидетельство того, что понятой в осмотре места происшествия не участвовал. Для признания обстоятельств, установленных при осмотре места происшествия, достоверными и допустимыми имеет значение не столько наличие или отсутствие подписи понятого, сколько его участие в осмотре и подтверждение в протоколе результатов осмотра. Нередко доказательства, установленные при первичном осмотре места происшествия, становятся главными доказательствами обвинения или же, наоборот, оправдания невиновного. Следовательно, формальное отсутствие подписи понятого в протоколе осмотра места происшествия можно компенсировать его допросом в суде по тем обстоятельствам, которые позволили бы принять решение о допустимости или недопустимости, а затем и достоверности сведений о фактах, указанных в этом протоколе.

Высказанная мной точка зрения в процессуальной науке не новшество. Она имеет среди ученых и сторонников, и противников. Например, ряд авторов, среди которых Мухин И. и Лобанов А. , утверждают, что независимо от характера нарушений в уголовном судопроизводстве нельзя использовать доказательства с процессуальными издержками. Столь категоричная позиция объясняется желанием видеть процедуру собирания доказательств абсолютно свободной от процессуальных нарушений. Признание никчемности, бесплодности затраченных усилий на собирание доказательств с процессуальными нарушениями, считал В. М. Савицкий, ориентирует на позитивный результат в борьбе с фальсификацией. Только так, по его мнению, можно возродить, сохранить и приумножить у практических работников чувство ответственности за честь, здоровье и жизнь людей, оказавшихся в орбите правоохранительной деятельности . На первый взгляд подобная позиция известного ученого весьма привлекательна, особенно с точки зрения усиления ответственности работников следственных органов по отношению к выполняемым ими обязанностям. Но при более глубоком рассмотрении этой проблемы нетрудно заметить, что полное воплощение этой идеи в жизнь будет малопродуктивным и приведет к еще большей волоките в расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел, необоснованному оправданию или обвинению.

На предварительном следствии вывод должностного лица, в производстве которого находится уголовное дело, особого решения о недопустимости соответствующего доказательства не требует . Такое доказательство не применяется в обоснование выводов, которые содержатся в итоговом уголовно-процессуальном документе, венчающем стадию предварительного расследования, то есть в обвинительном документе следователя или обвинительном акте дознавателя. Таким образом, это доказательство не входит в число подлежащих исследованию в судебном разбирательстве. Думается, что суд в стадии судебного разбирательства может возвратиться к оценке доказательства, признанного недопустимым органом расследования, и принять по этому вопросу другое решение, поэтому досудебное следствие не зря называют предварительным.

Доказательствами следует считать только такие сведения, которые были получены из предусмотренного законом источника. Если же сведения были получены из источников, не предусмотренных законом, то они не могут быть применены в обоснование выводов и решений по уголовному делу. Этого признака лишены и, следовательно, не могут быть признаны доказательствами: слухи, сведения, содержащиеся в газетных публикациях, телепередачах и т. д., а также информация, которая была получена в ходе проведения негласных оперативно-розыскных мероприятий, то есть без проверки их следственным путем .

Сведения по уголовному делу добываются путем производства закрепленных в Уголовно-процессуальном кодексе процессуальных действий, порядок которых регламентирован уголовно-процессуальными нормами. Данная регламентация призвана осуществить достоверность данных, на основе которых разрешается уголовное дело. Например, если следователь произвел обыск/выемку без понятых, то он тем самым нарушил требование Уголовно-процессуального кодекса, и содержание протокола этого следственного мероприятия должно быть подвергнуто неразрешимым сомнениям.

Оценка достоверности доказательств. Проблема оценки доказательств судом с точки зрения достоверности приобретает особую актуальность в современном российском уголовном судопроизводстве. Это обусловлено тем, что до принятия УПК РФ достоверным признавалось такое доказательство, истинность которого не вызывает сомнений . Этим свойством подчеркивалось соответствие сведений о фактах реальной действительности. Таким образом, достоверное знание, полученное в результате уголовно-процессуального познания, приравнивалось к истине. Между тем существенным отличием УПК 2001 г. является тот факт, что истина больше не рассматривается как основная цель уголовного судопроизводства. Поэтому вряд ли можно раскрывать понятие «достоверность доказательства» через понятие «истина», как это делалось ранее. Думается, что здесь требуется иной подход.

Как справедливо полагают некоторые ученые, с учетом сегодняшних реальных возможностей уголовно-процессуального познания следует исходить из того, что достоверность доказательства — это прежде всего юридическая категория . Оценка, как мыслительный акт, представляет собой установление соответствия (несоответствия) объекта оценки заранее определенным критериям или требованиям. Следовательно, для того чтобы оценить доказательство с точки зрения достоверности, необходимо сформировать эти критерии, не забывая при этом процессуальный характер исследуемой категории. В качестве таковых в процессуальной науке предлагается рассматривать другие доказательства, имеющиеся в уголовном деле . То есть для того, чтобы суду установить, достоверно ли то или иное доказательство, его нужно сопоставить не с некой объективной действительностью, а с другими реально существующими доказательствами по делу. Соответственно, неопровергнутость доказательства другими доказательствами позволяет судить о его достоверности. Подобное решение поставленной задачи мне представляется вполне обоснованным, особенно учитывая принципиальное законодательное положение о том, что доказательства оцениваются судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств (ч. 1 ст. 17 УПК РФ). Конечно, такой путь познания позволяет суду приступить к решению вопроса о достоверности доказательства только тогда, когда в судебном заседании уже исследовано достаточное количество других доказательств. В этом случае работает логический закон достаточного основания, в силу которого всякое утверждение может быть признано соответствующим действительности только тогда, когда оно имеет достаточное основание. Как в свое время писал В. Д. Арсеньев, нельзя решать вопрос о достоверности каждого отдельно взятого доказательства, а также недопустимо делать окончательные выводы об искомых по делу обстоятельствах на основе изолированной оценки отдельных доказательств .

Таким образом, можно сказать, что доказательствами по уголовному делу могут являться фактические данные, которые получены из законного источника и имеют отношение к обстоятельствам, подлежащим установлению по любому уголовному делу. Данная формула имеет действительное практическое значение, с ее помощью можно определить доказательственную важность каждого материала, находящегося в уголовном деле; и отсутствие одного из признаков, перечисленных в этой формуле, будет говорить о том, что определенный материал, будь то документ или предмет, доказательством не является.

Отсутствие в законе определения понятий относимости, допустимости, достоверности и достаточности дает основание для порождения разных мнений в правовой литературе по вопросу содержания данных категорий. Отсутствует единство в их трактовке среди дознавателей и следователей, что также создает некоторые трудности. Достаточно споров в науке и на практике ведется по вопросу доказательственного значения материалов, которые были получены до возбуждения уголовного дела, и доказательств, которые были представлены защитником. Все перечисленные проблемы нуждаются в изучении, уточнении и переосмыслении.

Литература:

Проблема собирания доказательств в уголовном процессе адвокатом-защитником на стадии предварительного расследования и судебного следствия обсуждается юристами учеными и практиками давно . Исследование проблем доказывания не теряет своей актуальности в условиях трансформации преступности, необходимости обеспечения законности и поиска новых способов и средств получения доказательств по уголовному делу, а также их процессуального закрепления.

До сих пор дискуссионным остается вопрос о соотношении содержания ст. 74 УПК РФ, закрепляющего понятие доказательств по уголовному делу и полномочия должностных лиц по установлению обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, и ст. 49 Конституции РФ о презумпции невиновности, согласно которой вина должна быть доказана в установленном законом порядке. Конституционные положения требуют доказанности вины (когда будет установлена и доказана истина по делу), но в уголовно-процессуальном законе нет слова «истина». Представляется, что в ходе предварительного следствия не ставится задача установить истину, ее сначала нужно найти, а потом доказывать.

На примере конкретного уголовного дела рассмотрим ситуацию по сбору доказательств со стороны защиты. К студенту, подрабатывающему в сети быстрого обслуживания населения, подошел гражданин и попросил отвезти заклеенную скотчем коробку из-под обуви своему больному онкологией родственнику по указанному им адресу. В коробке, со слов обратившегося, находились «лекарства и медицинские препараты». Студенту обещалось денежное вознаграждение в три тысячи рублей, которое являлось существенным пополнением скромного студенческого бюджета, к тому же гражданин слезно просил оказать содействие в доставке лекарства своему родственнику. Студент выполнил просьбу отмеченного выше гражданина: позвонив в дверь по указанному адресу, он вручил коробку и получил обещанное вознаграждение. При выходе из подъезда он был подвергнут нападению трех мужчин, которые впоследствии оказались оперативными сотрудниками одного из ОМВД. Из его кармана были изъяты три «меченые» купюры достоинством в одну тысячу рублей, на него надели наручники и предъявили обвинение в незаконном сбыте наркотических веществ (в нашем случае это был амфетамин) в особо крупном размере.

В ходе предварительного расследования защита ходатайствовала о сборе доказательств, свидетельствующих о прямой причастности студента к сбыту наркотических веществ. Таковых не оказалось, кроме, тех, которые заранее были преступным образом спланированы «нечистыми на руку» оперативниками. На ходатайство о приобщении к материалам предварительного расследования видеозаписи камер наблюдения, установленных в подъезде дома, последовал отказ: «видеонаблюдение не проводилось в виду ремонта оборудования». Также было отказано в ходатайстве о проведении очной ставки с лицом («гражданином»), который изначально спровоцировал встречу студента с получателем коробки. В материалах дела отсутствовали сведения о проведении дактилоскопической экспертизы содержимого коробки. И все это аргументировалось тайной следствия и проведенным оперативно-розыскным мероприятием.

Пока уголовное дело в таком виде готовилось для передачи в районный суд, адвокат во время беседы с подзащитным в СИЗО выяснил ряд обстоятельств. Со слов обвиняемого были выявлены характерные детали внешнего вида двух лиц, задействованных в преступной организации сфабрикованного уголовного дела. В ходе проведенного адвокатом собственного расследования и на основании опроса лиц с их согласия было установлено, что одним из участников, который просил передать «лекарства», оказался оперативным сотрудником ОМВД, а второй, который передал вознаграждение, это неоднократно судимый за мошенничество и находящийся под следствием, но по другому уголовному делу. Еще до того момента, когда было подано ходатайство следователю о приобщении к материалам уголовного дела данных видеозаписи с камеры подъезда, адвокат запросил (адвокатский запрос) организацию, обслуживающую видеокамеры подъездов дома выдать эту информацию (в запросе были указаны приблизительное время и дата записи). Последовал отказ с вышеуказанной формулировкой.

Сложившуюся ситуацию удалось изменить случайно: вечером в день получения отказа адвокату позвонил мужчина, представившийся сотрудником инженерной службы, обслуживающей видеокамеры подъездов, и предложил искомую видеозапись того злополучного дня.

В рассматриваемом деле с одной стороны «неопровержимые» доказательства со стороны обвинения, с другой стороны — бесспорные доказательства защиты, но добытые во внепроцессуальном порядке. Однако «подлинное» юридическое доказательство должно быть получено в законном порядке и приобщено к уголовному делу (приобрести процессуальную форму), что по ходатайству адвоката и было сделано впоследствии.

В ч. 3 ст. 123 Конституции РФ декларируется, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, на это также указывает ст. 15 УПК РФ. Но современный уголовный процесс является смешанным, а не состязательным, что исключает возможность превращения защитника в субъекта самостоятельного собирания доказательств на стадии предварительного расследования уголовного дела.

В ч. 3 ст. 86 УПК РФ говорится, что защитник вправе собирать доказательства путем: 1) получения предметов, документов и иных сведений; 2) опроса лиц с их согласия; 3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии.

Следовательно, адвокат-защитник не собирает доказательства (исходя из определения понятия «доказательства», которое дается в ст. 74 УПК РФ), а осуществляет сбор информации, потому что правом наделить сведения, имеющих значение для уголовного дела, статусом доказательства адвокат-защитник не обладает. Очевидно зависимое положение адвоката-защитника от решения органов предварительного расследования и суда при присвоении полученной адвокатом информации статуса доказательств, что влияет на ход дела и судьбу подзащитного. По мнению П.А. Лупинской, «адвокат-защитник не является равным дознавателю, следователю и суду субъектом собирания доказательств», что делает само применение термина «собирание доказательств» по отношению к обвиняемому и его защитнику весьма условным .

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не устанавливает форму закрепления (фиксации) защитником собранных им доказательств, особенно в ходе опроса. Хотя права защитника на участие в собирании доказательств и предусмотрены УПК РФ, но сведения, собранные защитником, могут стать доказательствами после того, как они будут представлены лицам, ведущим судопроизводство, которые, в свою очередь, обязаны признать их имеющими значение по делу и придать этим сведениям необходимую процессуальную форму. Следственным путем собирать доказательства участники процесса, защищающие личный интерес и чужой личный интерес, не могут. Но законодатель их наделил правом ходатайствовать о производстве следственных действий по собиранию доказательств. Они могут представить лицам, ведущим производство по делу, вещи с просьбой приобщить их к делу в качестве вещественных доказательств, письменные и иные документы, называть лиц, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей, потерпевших, и ходатайствовать об их вызове к следователю, в суд (ч. 2 ст. 86 УПК РФ). Лицо, ведущее уголовное судопроизводство, не может отказать в приобщении к делу документа, о котором ходатайствует участник процесса, если обстоятельства имеют значение для дела (ст.122 УПК РФ). Из вышесказанного следует, что собирать доказательства, а значит, быть субъектом собирания доказательств может только должностное лицо, которое ведет уголовное судопроизводство. Другие участники процесса доказывания содействуют собиранию доказательств.

Таким образом, представляется необходимым дальнейшее исследование содержания понятия «собирание доказательств» в теоретическом и практическом аспектах.

В настоящее время больше половины адвокатов сталкиваются с проблемами недопустимости и недостаточности доказательств и исключения их из процесса доказывания на стадии предварительного расследования. При этом защитники испытывают трудности при собирании доказательств в ходе проверки фактов, касающихся предъявленного обвинения.

Также немало проблем возникает при производстве осмотра места происшествия, в частности, следователи неправильно толкуют цели и задачи проведения осмотра, нередко допускают грубые упущения и ошибки, выдвигают неправильные следственные версии, что делает затруднительным доказывание невиновности обвиняемого (подозреваемого).

В этой связи представляется интересным мнение В.В. Ясельской о необходимости расширения перечня способов собирания доказательств защитником, регламентации порядка их производства и фиксации .

Несоблюдение законодательства при собирании доказательств всеми участниками уголовного процесса на практике приводит к невозможности их использования для установления обстоятельств уголовного дела, а это, к сожалению, способствует принятию несправедливых судебных решений, созданию негативного образа судебной и правовой системы страны в целом и, как следствие, человеческим трагедиям.

Список литературы

3. Ясельская В.В. Способы собирания защитником доказательств на стадии предварительного расследования («Вестник Томского государственного университета 2003, № 279») // СПС «КонсультантПлюс».